Чтение онлайн

– Ты так вдохновенно говоришь, словно, и сам веришь в эту любовь?

– Разве любовь может обмануть мудрость, для которой свят только цинизм? И разве можно без цинизма устроить мир любви? Кто любит, тот слеп и безвреден.

– А дружба? Она способна обмануть мудрость?

– В друге любят то, что есть общее, а, значит, часть самого себя!

Некоторое время они шли молча. Николай чувствовал, что мысли императора в эту минуту встрепенулись, замахали крыльями, как поднимающаяся ввысь, неровная птичья стая, на взлете, выстраивающая правильную форму косяка и не хотел перебивать их.

– Страх и любовь! Много лет я думаю о том - что сильней? Цезаря не любили, но толпы преклоняли перед ним колени и восхищенно глядели на него, как на бога! Страх казался им любовью!

– Да, государь! Любовь, всего лишь, пригрезилась толпе! И доказательством тому, послужил ужасный конец Великого Цезаря. Каждая сила порождает другую силу, обрекая их на противоборство и неминуемое столкновение. Сила возникает из страха и страхом управляется. Страх источник войн, кровопролитий, бунта, ненависти. И, наконец, страх преодолим! Он не в состоянии сделать мир лучше! Страх, на котором держится Империя - самая большая угроза существованию самой Империи! Любовь же порождает добро и смирение, превращая толпу в безобидное стадо овец! Ничто не может угрожать Империи, в которой роль закона исполняет любовь! Кто способен прийти к людям с такой любовью? Долго я думал над этим, перебирая в памяти имена и судьбы философов, неизменно, приходя к разочарованию и все больше проникаясь осознанием бесплодности и тщетности затеи. Неожиданное и долгожданное озарение явилось мне два года тому назад в Назарете! И я понял, кто нужен нам, кто способен прийти к людям с идеей любви и кого толпа не отвергнет!

Октавиан замедлил шаг и остановился, недоверчиво и заинтересованно вглядываясь в сморщенное лицо Николая.

– Это может сделать только - Бог! Бог, сошедший с небес! Мессия, которого уже ожидают тысячи иудеев, выучив наизусть пророческие слова Моисея и повторяя их, как заклинание. Это будет посланец Бога, сын его, принявший человеческий образ, живущий среди людей и творящий Слово Божье! Слово, которое мы вложим в его уста!

– Ты хочешь сказать, что этим посланцем будет...?

– Да! Да! Да!
– возбужденно воскликнул Николай.

Император, жестко, испытующе, впился глазами в глаза иудея, словно, желая убедиться в его здравомыслии.

– Мы придумаем Бога! И установим новую власть в Империи! Власть, которая заменит страх на любовь и станет несокрушимой! Станет не нужной военная сила, утратит свою роль закон! Толпа смиренно преклонит колени перед Империей и императором! Потому что того - будет желать Бог! Идея любви и смирения охватит все земли, создаст новую веру, новое учение, объединит народы. До сих пор, только, различие в вере препятствовало устранению противоречий между людьми. Единый Бог сотрет противоречия и установит Вечный мир на земле!

– Власть императора померкнет перед властью такого Бога!

– Государь! Бог будет испонять волю императора, а императору останется лишь делать вид, что он исполняет волю Бога!

– Мессию ожидают иудеи. Это будет иудейский Бог! Что он для гордого римлянина или дикого варвара, поклоняющегося идолам?

– Да! Бог должен прийти из Иудеи! Начинать надо оттуда, где уже проросло семя! Но он придет не только для иудеев - для всех! Идея любви, на которой будет построено новое учение, сделает это учение всесильным и непобедимым! Ничто и никто не устоит перед силой этого учения, потому что оно способно воспроизводить само себя! Достаточно лишь зажечь костер, а дальше не нужно беспокоиться о том, что он затухнет. В этом его чудесная сила! Нет ничего правдивее обмана! Трудно обмануть одного, но нет ничего проще, если надо обмануть миллионы. Человек счастлив ни тогда, когда владеет правдой; а тогда, когда живет в мире иллюзий! Он сам стремится быть обманутым, нести обман и размножать его! Это и есть суть воспроизводства идеи из самой себя. Идея любви обладает всеми свойствами для воспроизводства, а потому, постепенно, вытеснет все остальные и завладеет умами всех.

– Кроме стоиков!
– усмехнулся Октавиан.

– И циников!
– добавил Николай.

– Продолжай! Я с интересом слушаю тебя!

– Масштаб задуманного настолько грандиозен, что потребует не одного десятилетия на его осуществление. В наших силах только разжечь костер. Но и для этого потребуется немало усилий. В Назарете живет моя племянница. После долгих лет бездетности, она, наконец, родила сына. Живут они с мужем скудно, испытывая постоянную нужду и, конечно, будут не в состоянии дать сыну надлежащее воспитание и образование. Я заберу Иешу в Рим и сделаю из него Бога!

– И ты, думаешь, что, однажды, твой Иешу выйдет на улицу, станет учить людей любви и они поверят ему?
– засмеялся Октавиан.

– Если бы он так поступил, то не прожил бы и дня! Народ закидал бы его камнями! Нет! Прежде, чем он объявится перед народом, придется потратить не один год на провозвещение об этом событии. Пророчества Моисея помогут нам в этом. Но еще ценнее будет помощь тех, кого мы наймем в актеры на исполнение ролей в этом небывалом спектакле! Понадобятся "очевидцы" пришествия, "свидетели" чудес, а чудес должно быть в достатке! Чудо - это доказательство божественной силы! Иначе, никто ему не поверит! А когда в разных уголках Иудеи появятся слухи об исцелении больных, о возвращении слепым зрения, глухим - слуха, и перед толпой предстанут десятки, сотни людей, готовых свидетельствовать и клясться, что все это происходило "на их глазах", тогда никто не усомнится в его божественном происхождении и толпа пойдет за ним. Появятся ученики, последователи, глашатаи! Они будут переходить с одних земель на другие и разносить учение. Это и будет тем костром, который уже не удастся погасить! Мы станем творцами этого костра!

– Не сгореть бы и нам в его пламени!
– задумчиво произнес Октавиан.

Собеседники взошли на заросший акантом и диким виноградом холм. Человек двадцать рабов из сопровождения нерешительно затоптались внизу, повинуясь недвусмысленному знаку Октавиана. По другую сторону холма вытягивались кипарисы и оливковые деревья. Дальше хорошо просматривалась чистая долина, перерезанная тонким следом, оставшимся от строительных работ. То был знаменитый водопровод, сооруженный стараниями Агриппы. За ним начинались великолепные сады Лукулла.

– Как хорошо, что нас не слышит сейчас добрый Агриппа,- задумчиво произнес император, окидывая взглядом чудесное творение старого друга.

– Агриппа не понял бы нас теперь, - поспешил согласиться Николай.

Солнце распалялось все больше и больше, словно, обиженное полным невниманием со стороны двух, увлеченных беседой, человек.

– И, все-таки, одним слухам веры не будет,- продолжил, после паузы, император.- Потребуется создать целое учение, которое по глубине своих мыслей превосходило бы, все другие, известные нам до сего дня. Не сомневаюсь, что ты об этом подумал и готов предложить свой план. Не так ли, дорогой Николай?

– Тебе известно, государь, что я по своим убеждениям циник. Но и учение уважаемого Зенона не прошло для меня бесследно. Смерть для меня такой же факт, как рождение, как сияние солнца и блеск луны. Меня не страшит мысль, что после смерти я превращусь в ничто и это делает меня по настоящему свободным человеком. В отличие от всех этих людей, - последовал презрительный кивок в сторону подножия холма.
– Все они живут под страхом смерти. Тот, кто даст им надежду на бессмертие, тот станет хозяином их душ.

– Так, все-таки, страх! Все равно - страх!
– воскликнул император, почти, торжествующе.

– Государь! Ты прав! Страх не изжить на земле! Но те, кто поверят в любовь, будут думать, что возвысились над страхом. Нам не нужно писать научные труды. Способность идеи самовоспроизводиться сделает это за нас. Нам предстоит только сформулировать основные мысли - о любви людей друг к другу, о любви к Богу, о смирении и послушании, о безропотном страдании на земле ради вечного счастья в бессмертии. Мы не станем отвергать заповеди Моисея, но наполним их любовью!