Чтение онлайн

– Черт! А мы думали, что остров, почти, необитаем!
– разочарованно произнес Вишневский, - Хотелось почувствовать себя дикарями! Понимаешь?

– Я могу доставить Вас на другой остров, - обрадовался капитан, Совершенно необитаемый!

– Ладно... Может быть, потом...

Народ (в разноцветных шортах, многие без маек, с выпирающими ребрами, смуглые) обступил иностранцев, жестикулируя тонкими, как дирежерские палочки, ручками, предлагая коралловые бусы, акульи зубы, резьбу из дерева, шелковое шитье, оловянные поделки.

Наконец, они продрались через толпу и оказались в холле гостиницы, напоминающем выставочный зал для цветов. Кондиционеры неслышно перекачивали воздух, создавая видимость среднеевропейского климата.

– Райское место!
– облегченно вздохнул Филимонов, опускаясь на прохладную кожу дивана.

Вишневский тяжело плюхнулся рядом, отчего по поверхности дивана пробежала крупная рябь, как от свалившейся в воду глыбы.

Остров в длину имел, приблизительно, восемь километров и, около, четырех - в ширину. Пологий, с удобным заходом судов, с одной стороны, и скалистый - с противоположной. Все это подробнейшим образом разъяснялось в приложении к карте и потому было не трудно соорентироваться и определить расположение причала, гостиницы и всей этой обжитости. Они, как раз, находились строго на другом конце острова от того места, к которому было приковано внимание.

Вышли рано утром, как заправские туристы, навьюченные увесистыми рюкзаками и рассчитывая добраться до цели раньше, чем запалит южное солнце. Сначала шли вдоль шоссе, петляющего среди замысловатого кустарника, пальм и хлебного дерева, привыкая к лесной разноголосице. Ласковое щебетанье пташек, время от времени, прерывалось протяжными и безумными воплями, вынуждая беспокойно оглядываться по сторонам. Иногда, с ветки, с треском срывалось что-то и с пронзительным криком уносилось прочь. Филимонов замирал в недобром предчувствии, сбавляя шаг.

– Птица какая-то, - не очень уверенно произносил Дрозд и легко подталкивал приятеля, - Не обращай внимания!

Километров через пять шоссе привело в поселок, состоящий, преимущественно, из тростниковых хижин. Возле единственного добротного бунгало поблескивал росой серебристый "Форд". Поселок еще не проснулся.

Не заходя в деревню, они устроили привал. Вишневский разложил карту, вытащил линейку, угольник, компас и приступил к вычислениям. Было заметно, что в топографии он понимает.

– Поселок обойдем. Нечего лишний раз светиться! К тому же, нам, пора, двигаться левее. Иначе, промахнемся и придется возвращаться, чтоб выйти к этой лагуне, - он очертил карандашом полукружье на карте.

Скоро выяснилось, что шоссе проложено только до поселка. Бросили последний взгляд на достижение цивилизации, впервые оценив его по достоинству. Разве можно оценить заасфальтированную дорогу в городе?

Теперь, впереди шел Толик, следом за которым пристроился Вишневский, не выпуская компас из рук и корректируя маршрут. Потом Филимонов и Дрозд.

– Толя, бери левее! Вот так!

"Нет, все-таки, я здорово ошибался в отношении Вишневского", - опять подумал Филимонов, - "При всех его заморочках, мужик он - незаменимый! Надо отдать ему должное. У кого нет амбиций? У кого их нет? Но, вот, собственные амбиции, кажутся нам и не амбициями, вовсе. Нет, мы их за амбиции не принимаем. Мы их принимаем за человеческое достоинство, оправданное со всех сторон. За справедливое честолюбие, за принципиальность, за правдивость. А, вокруг, завистливые и амбициозные, недостойные... Но попробуй, кто-нибудь, задень нас за живое... Какое там справедливое честолюбие да принципиальность? Одни амбиции... И ничего больше! Да, только, не каждый готов признать это за собой".

Сквозь лесные звуки, как-будто, начал доноситься шум волн и, действительно, скоро лес кончился. Впереди возвышались красные скалы, скрывая горизонт и океан.

– Вот она - лагуна!
– торжественно произнес Вишневский, вытянув руку, когда они вскарабкались к скальным отвесам. Высота скал, однако, производила жуткое впечатление. Понятно, что неприступный берег превратил эту часть острова в заброшенное место.

И, все-же, несмотря на искусно составленную карту, весь остаток дня ушел на поиск спуска. Ночь провели в палатке.

– Все предусмотрел твой однофамилец! Толковый, видать, был господин! искренне сказал Вишневский, когда, наутро, приступили к детальному изучению скального отвеса, - Без веревочной лестницы, без альпинистского снаряжения, тут и делать нечего. А спускаться придется, примерно, метров пятнадцать. Не меньше!

Филимонов, преодолевая страх, приблизился к краю обрыва и осторожно заглянул вниз, туда, откуда доносился мощный шум волн, разбивающихся о рифы.

– С ума сойти!

– Боишься?
– усмехнулся Вишневский, - Так ведь все боятся! Толик, ты ведь, то же, боишься?

– Да, уж, - неопределенно ответил тот, раскладывая веревки, металлические колышки, крюки, зацепы и другой подсобный инструмент.

Красный крестик, помеченный на карте и служивший, собственно, целью для путешественников, обозначал естественную пещеру, расположенную труднодоступно, прямо на крутом склоне отвесной скалы.

Один конец веревочной лестницы Толик надежно прикрепил к толстому стволу дерева. К нему же, привязал страховочный трос, другой конец которого защелкнул на своем поясе за специальный ремень.

– Ну, я пошел!
– сказал он, расчетливо переваливаясь в бездну. Непохоже, чтоб Толик испытывал неуверенность. Тем не менее, только часа через два поиска, снизу, вместе с порывом ветра, донесся его голос:

– Есть! Нашел!

На подъем ушло, так же, немало времени, так как Толику пришлось делать остановки и приторачивать лестницу к камню, чтоб лишить ее смертельной подвижности. На этом настоял Вишневский. Поначалу, он, вообще, предполагал остаться наверху и осуществлять общее руководство, но, почему-то, передумал и решил присоединиться к остальным. Филимонов же, наоборот, искал случай избежать спуска по этой отвратительной лестнице. Но было видно, что Вишневский настроен решительно и все его попытки будут безжалостно отметены, и ничего, кроме насмешки, из этого не получится. Будь, что будет!

Придирчиво, как инструктор, Толик осмотрел снаряжение каждого, еще раз напомнил некоторые приемы и, даже, попытался приободрить приунывшую команду.

– Внизу я буду встречать. Вход в пещеру удобный. Зарос, правда, кустарником, но я большие ветки поотрубал. Не спешите, все делайте спокойно!

О том, что Дрозд трусит, Филимонов догадался в последний момент, когда тот, с непроницаемым лицом подошел к краю скалы и, вцепившись в лестницу, начал беспорядочно елозить ногами в поиске опоры.