Чтение онлайн

1) «Цари Греческие имели в первом-надесять веке особенных телохранителей, которые назывались Варягами, βαραγγοι, а по своему Wäringar, и состояли большею частию из Норманов. Слово Vaere, Vara, есть древнее Готфское и значит СОЮЗ: толпы Скандинавских витязей, отправляясь в Россию и Грецию [4] искать счастия, могли именовать себя Варягами в смысле СОЮЗНИКОВ или товарищей» (с.56).

2) «Имя Варяг могло произойти от древнего Немецкого War, ВОЙНА, и знаменовать ВОИНА; оно сохранилось в языке Английском» (с.212). [5]

2. О варяжских хаканах. Карамзин цитирует Бертинские летописи, изданные Дюшеном (по латыни с переводом, привожу здесь только перевод): «Император Феофил отправил с ними (с послами к Людовику Благочестивому или Добродушному) <…> неких людей, которые себя, то есть род свой, называли рось. По их словам, они были посланы к императору с дружескими целями их правителем, называемым хаканом» (с.215). И далее комментирует: «Гакан (Hakan) есть собственное, весьма обыкновенное имя Скандинавское (см. Историю Далинову). Сходство его с именем Хакана, которым назывались Цари Козарские, заставило некоторых думать, что мнимые Послы Русские были Козары: так мыслил не только Болтин, но и Шлёцер в своих Proben Russ. Annal.» (с.215–216) Отмечу здесь же, что Карамзину прекрасно известно, что русский князь Владимир именуется в некоторых источниках Каганом.

Ещё одно подтверждение данному отождествлению находится в описании Карамзиным их (варягов) воинского искусства: «Варяги, законодатели наших предков, были их наставниками и в искусстве войны. Россияне, предводимые своими Князьями, сражались уже не толпами беспорядочными, как Славяне древние, но строем, вокруг знамён своих или стягов, в сомкнутых рядах, при звуке труб воинских; имели конницу, собственную и наёмную, и сторожевые отряды, за коими целое войско оставалось в безопасности. Готовясь к битвам, они выходили на открытое поле заниматься воинскими играми: учились быстрому, дружному нападению и согласным движениям, дающим победу…» (с.166)

Чем не казачья Орда?

Из ТИ известно, что Киев долгое время платил дань хазарам. Потом в Киев пришли варяги во главе с Аскольдом и Диром, и вот что получается (с.98):

«Не вероятно, чтобы Козары, бравшие дань с Киева, добровольно уступили его Варягам, хотя Летописец молчит о воинских делах Аскольда и Дира в странах Днепровских…»

Куда же они тогда делись? Такого вопроса не возникнет, если отождествить варягов и хазаров (см. привет № 6).

Излагаю, а местами и цитирую рассказ Карамзина (с.100):

Олег Правитель, завоевав Киев и объявив его матерью городов Русских, «поручил дальние области Вельможам» и установил дань. «Славяне, Кривичи и другие народы должны были платить дань Варягам, служившим в России: Новгород давал им ежегодно 300 гривен тогдашнею ходячею монетою Российскою: что представляло цену ста-пятидесяти фунтов серебра. Сию дань получали Варяги, как говорит Нестор, до кончины Ярославовой; с того времени летописи наши действительно уже молчат о службе их в России».

Вопрос: куда они делись? И замечание: в НХ такого вопроса не возникает (варяги=хазары=казаки не девались никуда).

Вот что писал Карамзин И. И. Дмитриеву о своих сомнениях по поводу возможности издания тома о «Грозном» (цитирую по статье В. Ю. Афиани и В. П. Козлова, помещённой всё в том же томе, с.540):

«… мне трудно решиться на издание 9-го тома: в нём ужасы, а цензурою моя совесть. Я говорил об этом с Государем: он не расположен мешать исторической откровенности, но меня что-то останавливает. Дух времени не есть ли ветер? А ветер переменяется. Вопреки твоему мнению, нельзя писать так, чтобы невозможно было прицепиться».

Интересно, о чём это он?..

В. Ю. Афиани и В. П. Козлов всё на той же с.540 пишут:

«В июне 1820 г. Карамзин приступил к описанию истории присоединения Сибири.

„Пишу о твоём герое Ермаке, — сообщал он Дмитриеву, — но жалуюсь на худые материалы: ищу и не нахожу ничего характерного; всё бездушно, — а выдумывать нельзя“. К счастью, усилия Карамзина по розыску новых источников увенчались успехом: в библиотеке графа Н. П. Румянцева и в коллекции историка Г. И. Спасского обнаружились сибирские летописи».

Остаётся только добавить: да как вовремя!

С.239: «… народная пословица, сведанная нами от Кранца, писавшего в XV и XVI веке: quis potest contra Deum et magnum Novgardiam? кто против Бога и великого Новгорода? (Wandalia, стр.5)…»

Возникает недоумённый вопрос, чем уж так страшен был в XV и XVI веках латиноязычным европейцам наш захолустный Новгород? Любопытно также, существует ли какая-нибудь похожая пословица про какой другой «страшный» город?

«Стриковский (см. в его Хронике гл. III) видел на Галатских воротах, против Константинополя, изображение всадника, бывшего Московским гербом, и думал, что сей всадник списан там с древнего щита Олегова!» — сообщает Карамзин и комментирует:

«Князь мог повесить щит свой на Цареградских воротах, но Греки не захотели бы долго им любоваться; и Св. Георгий не был конечно гербом Олеговым». И сообщает далее: «В другом месте Стриковский пишет, что под сим гербом находилась Греческая надпись, и что содержанием её были славные дела Владимира Святого, зятя Греческих Императоров». (с.258)

Речь о знаменитом походе Олега на Царьград 906 года, «счастливый и славный поход, коми Олег увенчал свои дела воинские». (с.103) «Греческие Историки молчат о сём важном случае», — недоумевает Карамзин на той же странице, а в примечаниях сообщает, какие именно историки молчат: «Лев Грамматик, Симеон Логофета, Продолжатель Константинов, Георгий Монах, Кедрин, Зонара — самые те, которые повествуют о нападении Россиян в 866 и 941 году». (с.259) Тем не менее в достоверности любимого Нестора Карамзин не сомневается и здесь.

Знаменитые договоры русских с греками, заключённые Олегом и Игорем, тоже не имеют подтверждения в византийских источниках. Тем не менее Карамзин не сомневается и в их подлинности. Вот его мотивировка: «Хотя Византийские Летописцы не упоминают о сём договоре, ни о прежнем, заключённом в Олегово время; но содержание оных так верно представляет нам взаимные отношения Греков и Россиян X века, так сообразно с обстоятельствами времени, что мы не можем усомниться в их истине…» (с.116–117)