Чтение онлайн

И наоборот, описывая устав князя Владимира, Карамзин в заключение объявляет его подложным и приводит «доказательство»: «там Владимир пишет, что Патриарх Фотий дал ему первого Митрополита Леона; а Фотий умер за 90 лет до сего Великого Князя» (с.166)

А может быть, не Устав подложный, а в хронологии ошибка?

Кстати, патриарх, крестивший Владимира, по Карамзину, «назывался Николай Хрисовергий, а не Сергий, не Фотий, как говорят новейшие Летописцы Русские» (с.283)

Значит, не только «подложный Устав» врёт, но и в летописях разнобой? А мы уверенной рукой выберем одну, а остальные объявим «неправильными»!

Так кто крестил Владимира? И когда?

Карамзин приводит сведения русских летописей о том, как принявший христианство Владимир насаждает новую веру по русским городам: «Лет. Никонов. и сочинитель Книги Степенной сказывают, что „Киевский Митрополит с шестью Епископами Фотия Патриарха, с Добрынею и с Анастасом Корсунским, ходил в Новгород, и сокрушил там идолов; а после в Ростов, где также насадил Христианство. Через год сам Великий Князь отправился с двумя Фотиевыми Епископами в Суздальскую землю, крестил народ и построил город Владимир на Клязьме“. — Автор Синопсиса повествует (ссылаясь на Стриковского), что „Великий Князь с тремя Епископами Патриарха Сергия, Иоакимом, Феодором и Фомою, ездил в Суздальскую, Ростовскую и Новогородскую область для крещения тамошних жителей; оставил в городе Владимире, им основанном, Епископа Феодора, в Ростове Фому, в Новегороде Иоакима“. Сей невежда», — возмущается Карамзин, ибо признаёт только любимого «Нестора», — «поверив Стриковскому, говорит ещё, что столицею Великих Князей был с того времени Владимир на Клязьме! Правда, что и в других новейших летописях находится следующее: „в лето 6498 Володимер, пришед из Киева в Суздальскую землю, постави град во своё имя и спом посыпа (окружил валом) и церковь Св. Богородицу Соборную древяну постави“ (см. Воскресен. I, 153). Сие известие основано на сказании Летописца Суздальского, жившего в исходе XII столетия. Он говорит, что Владимир на Клязьме построен Владимиром Великим <…>: действительно Владимиром и Великим, но только не Святым, а Мономахом…» (с.290)

ТИ в действии: солидарное сообщение пяти (!) источников без малейшего сомнения поправлено уверенной рукой историка.

А я усматриваю в этих сообщениях неожиданные проявления обнаруженного НХ 100-летнего хронологического сдвига в русской истории: перемешивание фактов биографий двух Владимиров, обоих Великих и обоих, кстати, в крещении Василиев.

«Кардинал Бароний повторяет в своих Церковных Летописях (Annal. Eccles. T. XI, стр.30–31) сказку о Римском Св. Мученике Бонифатии, который будто бы в начале XI века крестил Россиян; но должно знать, что сей Мученик был не в России, а в Пруссии (см. Гарткнох. Alt- und Neues Preussen, стр.456)» (с.298).

Карамзин цитирует «The oriental Geography of Ebn-Haukal», сочинение X века: «Близ Козарии, на берегах Ателя (Волги), есть народ Бертас; но земля сих людей называется вообще и Козарскою, Русскою (Rus) или Серир… Руси три поколения: одно близ Болгарии; Царь его живёт в городе Гунабе, который обширнее столицы Болгарской. Другое поколение называется Артанами или Артаями: Царь его живёт в Арте; а третие поколение, именем Дшелабе, обитает выше. Но для торговли никто не ездит далее Болгарской столицы; никто не ездит до Арты, ибо жители убивают всякого иноземца. Арта производит свинец и олово (?), и зверя называемого чёрною куницею или Скифским соболем. Русские жгут мёртвых и не бреют бород». (с.305–306)

Интересно, что это за «Арта» такая, где «убивают всякого иноземца»? Карамзин по этому поводу замечает: «Сие известие любопытно; но имена поколений и городов непонятны» (с.306).

«Владимир, желая завладеть Камскою Болгариею, отправился на судах вниз по Волге вместе с Новгородцами и знаменитым Добрынею; берегом шли конные Торки, союзники или наёмники Россиян. Здесь в первый раз упоминается о сём народе, единоплеменном с Туркоманами и Печенегами: он кочевал в степях на юговосточных границах России, там же, где скитались Орды Печенежские» (с.147).

«Туркоманы были уже славны в Несторово время, овладев в 1074 году Сириею, а в 1082 году Иерусалимом, хотя и не на долго. Нынешние Османские или Оттоманские Турки были тогда ещё неизвестны. — Наши Летописцы называли Торков и Берендеев Черкасами. <…> В 1080 году Торки обитали не далеко от Переяславля. Нестор пишет: „в лето 6588 заратишась Торки Переяславльстии“. Другие перешли к Россиянам и поселились в Киевской Губернии, между реками Стугною и Росью…» (с.283)

Напоминаю, что по НХ турки=черкасы=казаки. Хронологический сдвиг привёл к появлению в XI в. неких «торков», которые «совсем не то, что турки».

Всем известно, что из высших правителей Руси первой христианскую веру приняла Ольга. Однако с датировкой этого знаменательного события возникают неожиданные сложности. Карамзин следует «Нестору» и датирует крещение Ольги 955 годом. При этом сообщает: «Патриарх, крестивший Ольгу, назван во многих списках Несторовой летописи Фотием: его уже около 60 лет не было на свете; мог крестить её Феофилакт или Полиевкт» (с.270). Но византийские источники указывают другие даты! «Кедрин, Историк XI века, сказав, что в 945 году Император Константин Багрянородный взял Романа в соправители, и что два Князя Турецкие (или Венгерские) приняли Веру Христову в Цареграде, говорит о крещении Ольги, о смерти Романовой супруги Берты или Евдокии, о поражении Хавдаса, вождя Арабского, и наконец о смерти Патриарха Феофилакта. Жена Романова умерла в 949 году (см. Дюканж. Famil. August. Bysant. стр.143): следственно Ольга крестилась или в сём году или ещё прежде? Хавдас был побеждён два раза, в 950 и 956 г. (Аль-Макин. Historia Saracenica г. Эгиры 339 и 345), а Феофилакт умер в 956. — Но в книге, приписываемой самому Константину Багрянородному (de Cerim. Aul. Busant.) сказано, что он угощал Великую Княгиню Российскую 9 Сентября в Среду и 18 Октября в Воскресенье: по Пасхальному кругу сии числа были Средою и Воскресеньем в 946 и 957 годах» (там же).

В другом примечании Карамзин сообщает: «Константин в книге de Cer. Aul. Byz. не говорит ни слова о крещении Ольги: молчание его заставило учёного Геснера сомневаться в истинности сего случая. Но в книге, сочинённой единственно для описания придворных обрядов, нужно ли было говорить о крещении Ольгином? Вот слова Кедрина (писавшего в половине XI века) и Зонары: „Ольга, супруга Князя Российского, который ходил со флотом против Греков, по смерти мужа была в Константинополе; крестилась там, оказала великое усердие к Вере истинной и с честию возвратилась в отечество“ (Memor. popul. II, 976). — Продолжатель летописи Региноновой также упоминает о крещении Ольги в царствование Романа — вероятно, сына Константинова. [6] Он называет её Королевою Ругийскою, Еленою (см. Ассемани Kalend. Eccl. univ. IV, 20)» (с.271).

«К сим достоверным известиям о бытии Ольгином в Константинополе, — продолжает Карамзин, по обыкновению не поясняя, по каким критериям он отделяет „достоверные“ известия от недостоверных, — народное баснословие прибавило, в нашей древней летописи, невероятную сказку, что Император, пленённый её разумом и красотою, предлагал ей руку свою и корону; но что Ольга — наречённая во святом крещении Еленою — отвергнула его предложение, напомнив восприемнику своему о духовном союзе с нею, который, по закону Христианскому, служил препятствием для союза брачного между ими. — И комментирует: — Во-первых Константин имел супругу; [7] во-вторых Ольге было тогда уже не менее шестидесяти лет. Она могла пленить его умом своим, а не красотою» (с.125). А в примечании к этому пассажу Карамзин приводит ещё один вариант: «В древних списках, в Пушкин. и в Троицк., сказано, что Греческим Царём был тогда Цимиский: в новейших, в Кенигсберг. и других, сия Несторова ошибка поправлена, и вместо Цимиския поставлен Константин» (с.271).

Ознакомившись со всей этой потрясающей разноголосицей, я склонен сделать, может быть, на чей-нибудь взгляд и чрезмерно радикальный, но, по-моему, очень логичный вывод: во всех приведённых «свидетельствах» или совсем ничего, или почти ничего достоверного нет. Любой, кто захочет серьёзно возразить против такого вывода, должен будет внятно объяснить, почему он принимает показания одних источников и отвергает показания других. Карамзин объяснять это даже не пытается.

Повествуя об антиязыческих мерах окрестившейся Ольги, Карамзин цитирует Татищева:

«Татищев пишет (г.964): „тогда же отреши Ольга Княжее, а уложила брать от жениха по черне куне, как Князю, так и Боярину от его подданного“. В примечании говорит, что сие место взято им из Раскольничьей летописи; что Княжим называлось, может быть, право господ растлевать невест в своих поместьях, и ссылается на Геродота!» (с.272–273)