Чтение онлайн

– Я хочу, чтобы ты поехал в Лондон.

Он сонно потер глаза ладонью и, приподняв под собой подушку, принял положение полулежа.

– А я хочу до мая расписаться, - голосом кота, наевшегося сметаны, протянул Леша.

Ответить Даниэла не успела. Из детской раздался отчаянный плач Марика. И до утра Берги-Соколовские по очереди укачивали сына.

Part 3

Это блаженство. Блаженство, когда телефон молчит. Не тревожит бесконечными звонками. Не грозит напоминаниями. Не раздирает душу будильником. Несколько дней подряд. Часы напролет. Хотя бы ради этого стоило ехать в отпуск, даже если все остальное складывалось глупо и нелепо. Где-то на краю света, и неважно, что всего лишь на Крите.

На огромной кровати в каком-то отеле с незапоминающимся названием, выбранном еще месяца три назад. Какой тут, к черту, телефон? Кому он нужен?

Разве только время уточнить.

К слову о времени… Перевернувшись на другой бок в пустой постели с дурацкими скользкими простынями и лениво приоткрыв один глаз, Алексей Романович Берг-Соколовский потянулся к тумбочке. Взял в руки трубку и откинулся на подушку. Будильник будильником, а вставать все равно пора. К тому же тишина в номере внушала некоторые опасения, что он остался один. Впрочем, это как раз нормальное состояние.

09:30. Хорошо хоть не 10:00.

Леша выкатился из-под простыни и сел. Потер лицо обеими ладонями. Попытался вернуть голову на место, но в последнее время это получалось не очень хорошо. Потом встал, заглотил воздуха, будто собирался нырнуть на глубину, и направился в душ.

Путь лежал через комнату, в которой поселились дети. И на эту ночь согласно установленной очередности обосновалась Даниэла. С детьми горе-родители спали по очереди.

Ни наследников, ни Даньки на первый взгляд в номере не оказалось. Леша снова тяжело вздохнул. А вот дверь в душ была заперта. Значит, кто-то все-таки есть. Насупившись, он нетерпеливо постучал.

– Подожди, - послышался глухой голос бывшей жены.

Потом раздалось бульканье, журчание, щелчок замка. И на пороге явилась Даниэла Берг-Соколовская с бледным лицом и покрасневшими глазами.

Леша внимательно осмотрел ее с ног до головы, начиная со ступней в резиновых шлепанцах, заканчивая собранными на макушке в не самый аккуратный пучок черными волосами. Мимолетно подумал, что третий развод на пользу ей не пошел. Даже любимые его «лохмы» утратили блеск.

– Чего? Траванулась? – участливо спросил он.

– Допустим! – буркнула она и тяжело опустилась на кровать.

– А я тебе говорил, не нравится мне вид этих крабов. У меня активированный уголь есть. Дать?

– Не надо, я уже выпила.

Она прикрыла глаза и мысленно послала бывшего мужа к черту, вместе с его участием, таблетками, этой поездкой и особенно причиной отравления.

– Мелочь где?

– С аниматорами. До обеда будет тихо.

– Угу, - кивнул он, решив, что «тихо» за последние недели возненавидел. Хотя теперь это играло ему на руку. Но на всякий случай уточнил: - Ты сейчас никуда не собираешься в таком состоянии, надеюсь?

– Надеюсь, ты собираешься! – не сдержалась Даниэла и тут же поморщилась: в голове зазвенело, как если бы вчера вечером она в одиночку выпила литр мартини.

– Пока я собираюсь только в душ.

С этими словами он скрылся за дверью. А в голове крутилась дурацкая песенка: «Собака бывает кусачей только от жизни собачьей».

Этого отпуска могло и не быть. Третий развод в их с Данькой биографии освобождал его от необходимости ехать на Крит, как было запланировано за несколько месяцев до знаменательного события. Проблема заключалась в том, что он сам хотел этой поездки. И ждал ее. Чуть ли не впервые в жизни.

Это должен был быть идеальный отпуск, который он впервые инициировал сам. Сам! Сам выбирал место, отель, сам покупал путевки. Марику почти семь, Денису – четыре с половиной. Взрослые мужики, которых вполне можно сбагрить в детскую комнату, а самим… Номер Берг-Соколовский тоже предусмотрел самый подходящий. С такой кроватью, на которой неприлично не трахаться ненасытно и с упоением. Они заслужили. Имели право.

В итоге через три недели после развода, ведя очередной мысленный диалог с самим собой, то ли оправдываясь, то ли обвиняя, он психанул так сильно, что позвонил Даниэле и выдавил из себя:

«Я уточнить по поводу отпуска. Вылет в понедельник в 12:30. Ты помнишь?»

«Неужели и ты помнишь?»

«Передо мной лежат билеты. Я заеду за вами около десяти».

И нажал отбой, не желая слушать, как она отказывается.

К его удивлению в понедельник в 10 часов утра Данька и дети сидели в прихожей на чемоданах. И ждали папу. И, что еще феноменальнее, с тех пор они ни разу не поссорились. Ни разу! А это вселяло некую надежду.

Тщательно вымывшись под душем и вычистив зубы, Леша на несколько мгновений завис перед дверью, мысленно считая до десяти. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. ШестьСемьВосемьДевятьДЕСЯТЬ!

– Нам надо поговорить! – заявил он, распахнув дверь.

– Не заставляй меня пожалеть, что я поехала с тобой, - Даниэла открыла глаза. Они были сердитыми. И весь вид ее был сейчас скорее воинственным, чем больным.

– Ну, я надеюсь, что в данном случае мое предложение тебе понравится.

Теперь взгляд стал удивленным.

– Ты уверен, что знаешь, что мне может понравиться?

– Мы знакомы с семилетнего возраста. Ты всерьез считаешь, что есть вещи, которые я не знаю?

– Не льсти себе! – хохотнула она.

Леша поморщился. Если что он и знал, так это ее экстраординарную способность спускать его с небес на землю.

– Так излагать или нет?

– Да говори уже, - отмахнулась она и села на кровати, подтолкнув под спину две подушки. Пару дней назад начало ломить поясницу. Она надеялась, что это временно, и прекрасно понимала, что «временно» закончится еще нескоро.

Леша широко улыбнулся, взял стул, придвинул к кровати и уселся на него. Излагать – это он был специалист. Почти десятилетняя практика в универе свое дело сделала.