Чтение онлайн

Свою смешную сказку Ариадна довела до конца, и не было никого, кто мог бы удержаться от весёлого смеха, во, похлопав в ладоши, Синьора подала знак, чтобы все замолчали; затем, повернувшись лицом к Ариадне, она повелела ей заключить свою сказку какой-нибудь потешной загадкой, и Ариадна, чтобы не отстать от других, проговорила так:

Мужчины вволю посмеялись, однако не поняли, что означает эта загадка. Между тем Альтерия, которой выпало повествовать в этот вечер четвёртою, изящно и непринуждённо объяснила её следующим образом: "Эта загадка ничего другого не означает, как перо для письма: оно твёрдое, прямое, белое и крепкое; а на конце у него есть отверстие, и оно грязное от чернил. Никогда не знает оно усталости, и пишущий водит им вверх и вниз как на виду у всех, так и таясь ото всех". Все с большим одобрением отозвались об остроумии, с каким Альтерия разъяснила хитро придуманную загадку. Ариадна, однако, испытывала досаду и огорчение, так как была уверена, что лишь ей одной известна разгадка предложенной ею загадки. Увидев по её лицу, что она взволнована, Синьора сказала ей такие слова: "Не унывай, Ариадна, и успокойся, ибо будет и на твоей улице праздник", - и, обернувшись к Альтерии, она повелела той приступить к её сказке. И Альтерия с весёлой улыбкой начала рассказывать следующее.

Различны взгляды людей и различны у них стремления, и каждый, как говорится, по-своему с ума сходит. Отсюда проистекает, что одни предаются изучению всевозможных законов, другие - ораторскому искусству, третьи - умозрениям философии, и кто - тому, кто - другому. Так вершит наставница наша природа, которая, как попечительная и заботливая мать, каждого наталкивает на то, что ему по душе. Это станет вам ясно и очевидно, если вы подарите мой рассказ своим благосклонным вниманием.

На Сицилии, острове, который превосходит своею древностью все остальные, расположен отличный город, знаменитый своей надёжной и чрезвычайно глубокой гаванью и в просторечии прозывающийся Мессиной. Уроженцем этого города и был маэстро Латтанцьо, который отлично знал два ремесла, но одним он занимался у всех на глазах, а другим - тайком. Ремесло, которым он занимался открыто, было портняжество; хранимое им в глубочайшей тайне - - чародейство и колдовство. Вышло так, что Латтанцьо взял к себе в подмастерья сына одного бедняка, чтобы обучить его портновскому ремеслу. Тот, отчаянный плут по имени Диониджи, был так усерден и так сметлив, что с налёту схватывал всё, что бы ему ни показывали. Однажды случилось, что маэстро Латтанцьо, уединившись у себя в комнате и запершись изнутри, занимался в ней своим чародейством. Услышав, что там происходит что-то неладное, Диониджи тихонько пристроился к трещине в смежной с этой комнатою стене и увидел всё, чем занимался его хозяин Латтанцьо. Воспылав страстью к столь диковинному искусству, Диониджи устремил все свои помыслы на чародейство и колдовство и забросил изучение портновского дела, но не смел в этом признаться хозяину. Видя, что Диониджи совершенно переменился и из усердного и умелого превратился в лентяя и косорукого и к тому же отнюдь не стремится, как прежде, овладеть ремеслом портного, Латтанцьо распрощался с ним и отправил его к отцу. Отец, который был гол, как сокол, увидев сына, глубоко огорчился. Выдрав его и прочитав ему наставление, он вернул Диониджи к Латтанцьо, слёзно умоляя держать его у себя, драть как следует и сделать из него человека и говоря, что ему ничего другого не нужно, только бы он натаскал его в ремесле.

Зная, что отец его бывшего подмастерья последний бедняк, Латтанцьо снова принял Диониджи к себе и ежедневно учил его шить, но тот обнаруживал вялость ума и ничего не усваивал. По этой причине Латтанцьо ежедневно потчевал его пинками и тумаками и чаще всего так колотил его по лицу, что разбивал его в кровь, и в общем на долю бедняги приходилось больше затрещин, чем кусков, которые ему удавалось съесть. Но Диониджи терпеливо сносил все эти беды и по ночам пробирался к заветной трещине и, прильнув к ней, наблюдал за всеми действиями Латтанцьо. Убедившись в том, что его подмастерье безмозгл и туп и не в состоянии постигнуть показанное, Латтанцьо, занимаясь своим искусством, перестал от него таиться, так как ему представилось, что если Диониджи не может выучиться портновскому ремеслу, что вовсе нетрудно, то ему тем более не по зубам искусство чародейства и колдовства, постигнуть которое не так-то легко и просто. Поэтому Латтанцьо не стал больше скрываться от Диониджи и нисколько не стеснялся его присутствием.

Это было тому очень на руку, ибо, хоть его и считали тупицей и увальнем, он с исключительной лёгкостью постиг искусство чародейства и колдовства и стал в нём настолько сведущ и ловок, что намного превзошёл своего хозяина. Придя однажды в лавку портного, отец Диониджи увидел, что сын его занят отнюдь не шитьём, но таскает потребные для кухни дрова и воду, метёт комнаты в доме и вообще используется для самой чёрной работы. Это безмерно его опечалило, и, заставив сына взять у хозяина расчёт, он увёл его с собою домой. Чтобы приодеть сына и чтобы он мог выучиться портновскому ремеслу, добрый отец израсходовал немало денег, но, увидев, что тому не удалось его превзойти, очень сокрушался и сказал Диониджи такие слова: "Ты знаешь, сын мой, какие понёс я расходы, дабы сделать тебя человеком, но от твоего ремесла помощи мне в моих нуждах никогда не было. И это очень и очень меня беспокоит, и я не знаю, как мне тебя прокормить. Я хотел бы, сын мой, чтобы ты сам позаботился о себе и приискал какие-нибудь благопристойные способы себя содержать".

На это сын так ответил ему: "Прежде всего, благодарю вас, отец, за понесённые вами траты и за ваше попечение обо мне; затем прошу вас не тревожиться, хоть я и не постиг ремесла портного, как вы хотели того, но зато я постиг нечто другое, что окажется много выгоднее и для меня гораздо приятнее. Итак, будьте покойны, обожаемый мой отец, не волнуйтесь, ибо вскоре вы поймёте, какую пользу я извлекаю из приобретённых мною познаний, и они принесут плоды, которые помогут вам содержать дом и семью. С помощью искусства чародейства и колдовства я превращу себя в прекраснейшего коня, а вы, припася седло и поводья, отведете меня на конный базар и там продадите, а на следующий день я возвращусь домой в том самом облике, в котором вы меня сейчас видите; но смотрите, никоим образом не отдавайте покупщику поводьев, ибо в этом случае я не смогу к вам вернуться и, быть может, вы никогда больше меня не увидите". Итак, превратившись в прекраснейшего коня и будучи отведён отцом на конный базар, Диониджи был замечен там очень многими, восхищавшимися как его красотою, так и выучкой, которую он показал. Случилось так, что в этот час оказался на конном базаре также Латтанцьо; увидев коня и распознав в нём существо сверхъестественное, он поспешил домой.

Преобразившись в купца и прихватив с собой много денег, он вернулся на конный базар. Подойдя к коню, он без колебаний установил, что перед ним Диониджи, и, спросив у хозяина, хочет ли он продать лошадь, услышал в ответ, что она приведена на продажу. Поговорив с продавцом о том и о сём, купец предложил выложить за коня двести флоринов золотом. Хозяин согласился с этой ценою, при условии, что их сделка на поводья не распространяется. Но купец уговорами и деньгами добился того, что получил в собственность и поводья, после чего отвёл коня на свой двор. Поставив его в конюшню и крепко привязав и опутав верёвками, он стал беспощадно его избивать и, колотя его ежедневно утром и вечером, довёл коня до того, что тот вконец отощал и на него стало жалко смотреть. У Латтанцьо были две дочери, которые, видя неутолимую жестокость отца, прониклись к коню состраданием. Каждый день приходили они в конюшню, нежно поглаживали коня, осыпали его тысячей ласок. И, всячески ухаживая за ним, они как-то раз отвязали его и повели к реке, чтобы как следует напоить.

Подойдя к реке, он внезапно бросился в воду и, обратившись в акулу, скрылся в волнах. Оказавшись свидетельницами диковинного и невероятного происшествия, девушки перепугались насмерть и, воротившись домой, разразились рыданиями и стали бить себя в грудь и рвать свои белокурые волосы. Вскоре явился домой и Латтанцьо и, придя на конюшню, чтобы надавать коню колотушек, не нашёл его в ней. Распалившись нахлынувшим на него гневом и направившись туда, где находились дочери, он застал их плачущими навзрыд и, не спрашивая о причине их слёз, так как догадывался о совершенном ими проступке, проговорил: "Доченьки мои, не бойтесь сказать мне сейчас же начистоту, что случилось с конём, и мы немедленно примем меры к его отысканию". Успокоенные отцом, девушки подробно рассказали ему обо всём случившемся. Услыхав о вышеупомянутом происшествии, отец тут же скинул с себя одежду и, поспешив на берег реки, бросился в воду и, мгновенно обратившись в тунца, погнался вслед за акулою { 151 } и стал носиться туда и сюда с намерением её проглотить.

Остерегаясь прожорливого тунца и страшась оказаться у него в пасти, акула полетела стрелою на мелкое место у самого берега и немедля обратилась в кольцо с вставленным в него великолепным рубином, которое, выскочив из воды, неприметно прыгнуло прямо в корзинку одной девицы, состоявшей при дочери короля и тогда развлекавшейся собиранием на прибрежном песке приглянувшихся ей камешков, и спряталось среди них. Девица возвратилась домой и стала вытряхивать камешки из корзинки, и оказавшаяся тут единственная дочь короля по имени Виоланта, увидев кольцо, взяла его и надела на палец, и оно так полюбилось ей, что она оставила его у себя. Когда пришла ночь, и Виоланта, так и не сняв с пальца кольца, легла спать, кольцо превратилось в прелестного юношу, который, положив руку на белоснежную грудь Виоланты, нащупал две округлых и упругих возвышенности на ней. Девушка, которая ещё не успела уснуть, испугалась и собралась закричать. Однако юноша, закрыв рукою её источавший благоухание рот, не дал ей крикнуть и, повергшись перед ней на колени, стал молить её о прощении и просить, чтобы она подала ему помощь, ибо он явился к ней не затем, чтобы осквернить её целомудренно-чистую душу, а побуждаемый необходимостью. И он рассказал ей, кто он такой и как и кто преследует его по пятам.

Несколько успокоенная словами юноши и при свете горевшего в комнате ночника рассмотревшая, что он хорош собою и статен, Виоланта прониклась к нему состраданием и сказала: "Велика была, юноша, твоя дерзость прийти туда, куда ты не зван, и ещё большая - коснуться того, чего тебе касаться не подобало. Но, выслушав о злоключениях, о которых ты мне с такой полнотой рассказал, я берусь и готова, ибо я не из мрамора и сердце у меня не алмазное, оказать тебе посильную и пристойную помощь при условии, что ты сохранишь мою честь незапятнанной". Юноша поспешил принести девушке должную благодарность, а когда наступил ясный день, снова превратился в кольцо. Виоланта положила его туда, где лежали её драгоценности, и много раз ходила его навещать и ласково с ним разговаривала, ибо при каждом её появлении он всё снова и снова принимал человеческий облик. Случилось, что короля, отца Виоланты, настигла тяжёлая и мучительная болезнь, и не находилось врача, который мог бы его исцелить, и все они утверждали, что его болезнь неизлечима, и день ото дня состояние короля ухудшалось.