Прийти в себя. Вторая жизнь сержанта Зверева
Шрифт:
Василенко долго молчал, потом как-то обреченно махнул рукой.
— Ладно, я тебя сейчас все равно не смогу переубедить. Тренируйся по своему графику, но в конце каждой недели я тебя буду тестировать. Но это уже после района. На следующей неделе выступишь, посмотрим тебя на отборочных, а там будешь себя сам готовить, раз ты такой уж опытный боец. Но, думаю, ты сам захочешь работать с тренером… — Виталий Андреевич вздохнул, поднявшись со скамейки.
— Послушайте… Вы не волнуйтесь — я буду у Вас тренироваться… — Макс тоже поднялся.
— Да я не за себя — за тебя волнуюсь! — внезапно взорвался Василенко.
Потом, словно испугавшись своей несдержанности, продолжил немного тише.
— Ну, не будешь ты у меня, будешь у другого, все равно у тебя пойдет, бокс или самбо — неважно! Но пойми — пока ты еще маленький, пока не вырос, ты можешь поломаться. Или травму заработаешь, или срубит кто — психологически сломаешься. Не бил тебя еще никто серьезно, не попадал! И на улице не попадал, и в ринге. У тебя талант, понимаешь — талант! Как у пианиста, как у Моцарта! А ты хочешь сразу идти играть на свадьбах, если такую аллегорию привести. Нет, ты, конечно, можешь попробовать себя везде, но где гарантия, что сдуру не нарвешься?
— Виталий Андреевич, я же сказал — не волнуйтесь за меня. — Зверь посмотрел тренеру прямо в глаза. — Голова у меня есть, и заигрываться я не собираюсь. На улице я не ввязываюсь в драки, а та, где Юра Ивко был — это просто что-то типа «прописки» в школе, там, во-первых, тоже все по правилам, пусть и более жестким, чем в ринге, а, во-вторых, я уже «прописался» и вряд ли будет продолжение. Ну а вообще — кому суждено быть повешенным, тот не утонет, правда? Мне завтра может кирпич на голову упасть — и что теперь? На улицу не выходить?
— Ладно, Максим, приходи в воскресенье утром сюда. На выходных — районные соревнования. Ты выступишь в воскресенье. Форма будет. Готовься. А в понедельник приходи на тренировку. Будешь пока заниматься со своей возрастной группой, но буду ставить тебя с Ивко, если не возражаешь. Буду готовить тебя к выступлению на город.
— Не возражаю, самому интересно, как с ним в ринге.
— Только смотри, я его тоже готовлю к городскому чемпионату, так что не надо его «ронять», ладно?
— Да я и не собирался.
— Ну, в общем, договорились. Все, иди, переодевайся, а я пока со старшими позанимаюсь.
Тренер пожал Максу руку и ушел к старшей группе, которая вяло лупила по снарядам, что-то обсуждая. Зверь понял, что на сегодня свой план он выполнил.
Глава семнадцатая
Рефлексия второго уровня
Макс возвращался домой, как там говорили классики, «усталый, но довольный». День прошел с пользой и обозначилась первая цель — спортивная. Максим Зверев проложил первый пунктир своей новой линии жизни и пока что был этой жизнью доволен. Хотя он только смутно представлял, как сложится в этом новом-старом мире его новая судьба.
С одной стороны, с его знаниями и навыками ему прямая дорога в спорт. Ну, не в журналистику же ему идти, право слово? И писать о доярках да о сталеварах, о пятилетках и рекордных урожаях? Не говоря уже о партийных съездах и заветах Ильича — того или этого. С другой стороны, полностью посвящать себя спорту уже как-то не хотелось. Наоборот, сержант Зверев, повоевав почти три года на Донбассе, где-то внутри себя понимал, что, если такая война в будущем снова повторится, то лично ему бы не мешало более серьезно к ней подготовиться. То есть, не лишним было бы приобрести настоящую профессиональную военную подготовку…
Стоп!
Внезапно Макс остановился, как вкопанный. Одна единственная мысль внезапно просто пригвоздила его к месту. А зачем учиться воевать? Может, можно сделать так, что Украина не станет воевать сама с собой? Почему бы все-таки не попробовать что-то изменить вот прямо сейчас? Ведь он или в параллельной реальности, или каким-то образом попал в прошлое. И пока что это его «прошлое» и то, которое он помнил, ничем не отличаются. А, значит, обладая памятью и знаниями будущего, он сможет изменить здесь весь ход событий. Ну, как минимум, в отдельно взятой стране! Или, по крайней мере, сможет попытаться это сделать. Причем, помня о Брэдбэри, необязательно ведь совершать какие-то глобальные вмешательства или проникать в верхние эшелоны власти…
«А почему нет?» — внезапно подумал Зверь. — «Мне сейчас только 11 лет, на дворе конец 1976 года, к началу 80-х я уже буду совершеннолетним, смогу чего-то достичь и реально буду иметь возможность влиять на ход событий. У меня ведь, как минимум, до 1986 года — до того момента, как в СССР к власти пришел Горбачев, целых 10 лет! И что — сидеть сложа руки и ждать развала Великой страны? В 21 год можно попытаться занять какое-то более серьезное место, нежели место сотрудника УИТУ [48] . В прошлом своем зря туда пошел после армии, полтора года убил впустую, лучше бы в институт раньше поступил…»
48
УИТУ — управление исправительно-трудовых учреждений.
Эта мысль так пригрузила мозги, что всю дорогу домой Максим шел на автопилоте, прикидывая варианты развития собственной истории в рамках Новейшей истории Советского Союза. И при любом раскладе выходило, что вполне реально можно успеть попытаться изменить эту историю. Хотя бы попытаться. И для этого совсем необязательно прорываться на прием к Брежневу, Андропову или еще какому-то старому коммунистическому маразматику. Их время уже закончилось, хотя они сами пока этого не понимают.
Вариантов на вскидку было несколько — выдвинуться самому, вначале на уровне города и республики, а, возможно, и переехать в Москву, где продолжать выделяться. С тем, чтобы рано или поздно — нет, лучше рано, конечно — попасться на глаза кому-то из сильных мира сего. Тем более, что они ему заранее известны. И дальше — попасть в обойму, где стать отнюдь не холостым патроном.
Идея эта была хороша даже в том случае, если Максим не становился Членом Политбюро ЦК Коммунистической партии Советского Союза (шутка!). Но он мог бы стать, как минимум, помощником (референтом!) кого-то из партийных или партийно-хозяйственных боссов. А, как мы знаем, часто секретари (а еще чаще — секретарши) очень многое могут в этом мире!
Или пробиться к военным, благо, можно было успеть и военное училище окончить. Правда, училище заберет четыре года! И молодой лейтенант к 1986 году сможет только поехать трубить свои первые «годы в сапогах» в отдаленном гарнизоне. И там же спустя несколько лет встретить первые волны развала — Сумгаит, Нагорный Карабах, Приднестровье… География будет обширная…
Но, как этюд, или как дебют, этот вариант принимается. Участие в «горячих точках» ему, человеку, уже имеющему неплохой боевой опыт, придаст вес, создаст молодому лейтенанту необходимые знакомства — тот же генерал Лебедь начинал с Афганистана, а проявил себя именно в Приднестровье. Поэтому боевое братство может привести к «революции гвоздик» [49] , как это случилось в Португалии как раз два года назад, в 1974-м…
И почему такой вариант не мог бы произойти в СССР, скажем, в 1990-м? Еще до этой клоунады с ГКЧП…
49
«Революция гвоздик» — 25 апреля 1974 года в Лиссабоне (Португалия) был осуществлён бескровный военный переворот левого толка, подготовленный подпольной армейской организацией «Движение капитанов». «Революция гвоздик» по легенде своё название получила от жеста некой жительницы Лиссабона, Селесты Сейруш, продавщицы универмага, 25 апреля 1974 года опустившей в ствол винтовки встреченного ей солдата гвоздику. Был сезон гвоздик, и по её примеру граждане в массовом порядке начали раздавать солдатам красные гвоздики. «Движение капитанов» объединило ту часть офицерского корпуса Португалии, которая была недовольна режимом Марселу Каэтану, руководившего страной после болезни диктатора Антонио Салазара, войной в Африке и своим социальным положением. Центральная комиссия «Движения капитанов», на которую была возложена задача изучения возможности государственного переворота, поставила задачу разработать военный план восстания капитану артиллерии Отелу Сарайва ди Карвалью.