Чтение онлайн

В общем, он поднялся домой, поужинал вместе с Нарине и двумя спиногрызами — так он называл сыновей, а потом снова ушел на работу.

Самое большое искушение — еще раз проверить посты. Но он одернул себя — так можно и испортить все. Заметит какой-нибудь бесенок, что полиция рядом ходит — и упустят вероятного преступника.

Кайлаш прошел в кабинет, включил компьютер, заново просмотрел материалы дела. Прослушивание Бёрьессонов по-прежнему ничего не давало. Уверенность, с которой Сингх дожимал майора, постепенно таяла. Откуда он мог узнать про жучки? Интуиция? Вполне возможно — он и сам руководствовался интуицией очень часто. Но оставался и еще один вариант: жена Йоргена ни причем, она ничего не знает о делах мужа, потому и стоит в доме такая тишина. Майору не с кем разговаривать о шпионском задании. Может, стоит еще раз проверить компьютеры у них дома? Должен же он хоть где-нибудь хранить информацию…

Если бы он имел уверенность, что следит за тем, за кем нужно… А что если настоящий преступник наблюдает за ним и посмеивается до колик? Может, попытаться спровоцировать Бёрьессона? Дать понять, что о его делишках все известно, он занервничает, сделает какую-нибудь глупость… "Чем черт не шутит… Надо попытаться"

Сингх написал записку, вызвал к себе одного из рядовых, которые в эту ночь остались дежурить в участке.

— Отнесешь на этаж +17 в квартиру N 158. Хозяев не буди. Воткни в дверь. И постарайся, чтобы никто тебя не видел. Полицейскую форму переодень. Ясно?

— Так точно, господин капитан.

— Исполняй.

Записку он написал короткую: "Я знаю все о вашей деятельности. Если не хотите, чтобы я рассказал о вас полиции, приходите в полночь 14 мая на площадку между пятнадцатым и шестнадцатым этажом"

Место встречи он выбрал неслучайно. Если Йорген шпион, в семье он мог и проколоться где-то. Его дочери наткнулись на какой-то странный предмет, показали одноклассникам, заметил учитель… Если Бёрьессон виновен, он вполне может проследить эту цепочку. Придет он, чтобы откупиться или чтобы убить того, кто раскрыл его тайну, но он должен прийти. Если, конечно, виноват.

Сингх еще раз стал просматривать материалы, в надежде найти хоть какую-то зацепку. Может, этот беспризорник лишь пытается отвести глаза от настоящего виновника. Как вывести его на чистую воду? После долгих размышлений, Сингх пришел к выводу, что он завтра еще раз доложит о ходе расследования вверх по инстанции. Пусть сами решают, продолжать поиски в городе или нет, следить за Бёрьессоном или снять жучки. Лучше бы передали кому-нибудь дело. Он чувствовал, что зашел в тупик.

…Остаток ночи Кайлаш то дремал, сложив руки на столе, то ходил по кабинету, то читал доклады подчиненных. Когда электронные часы показали четыре часа утра, он понял, что дальше ждать бесполезно. Еще один чудесный план провалился: если бесы не пришли до сих пор, они уже не придут. Беспризорник обманул.

Он решительно взял рацию, вызвал лейтенанта Курмаева, которому поручил сегодняшнее дело.

— Уходите с постов! — коротко приказал он. — Всем отдыхать.

Посмотрел на экран. Маячок по-прежнему показывал, что бесенок находится где-то на этаже -20. То ли он не поверил Сингху насчет бомбы, то ли сумел-таки вытащить маячок…

Ничего… Когда он все-таки поймает обманщика, он сделает все, чтобы тот попал не в приют, а в пасть хищникам.

Марк провел бессонную ночь. Только что зажившие раны не болели, но немного ныли, напоминая о себе. Однако Левицкий понимал, что уснуть он не может от беспокойных мыслей. Мир приюта, который он с таким трудом приводил в порядок, начал рушится. Он снова восстанавливал в памяти одиннадцать лет своего пребывания в приюте. Пытался найти ответ: в чем он допустил ошибку, что сделал неправильно? Почему раньше не хотел замечать, что с Павлом не все в порядке? Почему не смог убедить Кима в правильности своих действий? Возможно ли было изменить что-то?

Ответ напрашивался только один. Он привык командовать, а не разговаривать. Внутри себя он любил лейтенантов, но наружу выпускал только команды. Ему казалось все очень просто: они должны доверять его опыту и слушаться беспрекословно и упустил тот момент, когда они начали принимать самостоятельные решения.

Может, тогда не стоило принимать на себя такую ответственность? Он с горечью осознал, что приют помог ему выжить, и все, что он сделал здесь, он делал не для детей — для себя. Он поступал так, как считал правильным и ожидал, что остальные будут верить в него. А тех, кто не верит, он просто сломает. Тысячу раз были правы старушки, когда пытались его вразумить…

Сейчас самое честное было бы уйти. Может, вернуться в город, получить койку в комнате общежития вместе с тридцатью юнцами, еще не создавшими семьи, вновь работать охотником? Раз он так и не смог сделать из этих детей настоящих людей, даже разбираться в других не научился…

Но Марк понимал, что это будет предательством по отношению к ним. Прежде чем уходить, надо воспитать замену. Того, кто сможет заботиться о приюте, не повторяя его ошибок. Славика, например… Зверев руководил бы приютом гораздо лучше, чем он.

Под утро Марк принял решение: как только он поймет, что Славик справится без него, он покинет приют. Это и Звереву поможет выжить, и… И для всех, кто живет здесь, принесет облегчение. Он попытается начать третью жизнь.

Расставив все по местам, он заснул.

Вновь открыл глаза, когда время приближалось к обеду. Спустившись вниз, убедился, что приют живет обычной жизнью: проводятся уроки, тренировки, работают дети в мастерской, дежурные готовят еду… Нет, его, нет Эрика, который помогал, а ничего не изменилось. Значит, не так уж он и нужен здесь. До отъезда осталось совсем немного.

В столовой Марк нос к носу столкнулся с Клео. Девушка взглянула на него сначала робко, а потом с надеждой. Но он отшатнулся и, подняв голову, прошел мимо. Только игр с ней не хватало. Кажется, он все ясно объяснил.

Внезапно он вспомнил ночные размышления и рассмеялся. Он привык командовать, а не разговаривать. Разве не так же он вел себя и с Клео? Приказал выйти замуж, а когда она отказала, приказал не появляться у него. А может, стоило поговорить?

Разговоры давались трудно. В приюте он привык быть лидером, так же как, будучи охотником привык подчиняться. Марк иногда разговаривал с лейтенантами, но всегда с позиции старшего. Он говорит, они слушают. Даже не слушают, а — как говорят в церкви — внимают. Потому что он старше и опытней, он лучше знает, как надо поступить. Он во всем разбирается…

Левицкий привык быть сильным и никогда не показывать, что на самом деле ему тоже бывает страшно, что иногда он тоже не знает, что делать, что ему не с кем поделиться сомнениями. В городах для этой цели существовали священники, которые были и врачами, и психологами. Полагалось являться к ним хотя бы раз в месяц для личной беседы. Теперь он понимал, что это делалось скорее для профилактики. Потому что они жили в таком мире, что запросто могло "снести крышу". Но даже когда он приходил к священнику, разве он разговаривал? Нет, он привычно исповедался в "нечистых" мыслях, потому что никаких других грехов за собой не чувствовал.