Чтение онлайн

Но оскорблять себя в голове было совсем невесело, поэтому я закрыла глаза и попробовала поспать. И когда задремала, забылась.

В моей палате всегда было тихо. Меня поселили с еще одной девочкой-полукровкой, но она со мной не разговаривала. Она вообще ни с кем не разговаривала, забивалась в углы, и смотрела на всех волком. В первый день я пыталась поговорить с ней раз или два, но всё было тщетно. Первый день я так и не запомнила толком, потому что смогла дойти до кровати и нормального душа, да упасть. Накануне меня под строгим надзором привели в нашу съемную квартиру, и я побросала кое-какие вещи в сумку, взяв с собой только то, что принадлежало мне, но не отцу, пусть мой взгляд и задержался на миг на вещах, которые он не успел забрать с собой. Я хотела еще взять ноутбук, но он оказался изъят, и по секрету Гектор шепнул мне, что компьютер мне не вернут, потому что будут снова и снова искать, какие следы мы с отцом могли там оставить. И я махнула на него рукой. Мобилку отдали, и то хорошо. Я переживала, что мне не оставят шкатулку, но удивительным образом она ни у кого интереса не вызвала.

Проснувшись, я первым делом добралась до душа, оттерла тело и наконец-то помыла волосы шампунем, а не мылом. Перья я промокнула полотенцем, а потом взъерошила, пока они не стали почти сухими.

Я вышла в палату и посмотрела на полукровку на соседней койке.

– Привет, – я махнула рукой. – Я Пандора, а тебя как зовут?

Она ожгла меня недовольным раздраженным взглядом поверх книги, подняла томик повыше и закрыла им лицо. Я пожала плечами. Ну ладно, не хочет дружить, значит не надо. Сев на кровать, я повертела головой по сторонам. Стоило бы начать представляться так, как у них принято.

– Давай иначе, – сказала я. – Полукровка Пандора, безродная. А тебя как зовут?

Девочка промолчала, повыше подняла книгу. Я вздохнула. Зашла медсестра, – судя по халату в крупных ярких цветах, – вкатывая тележку с двумя подносами. Бросив на них взгляд, я тихо хмыкнула. Рацион тут больничный, но пойдет. Я забрала свой поднос у нее из рук, ставя на тумбочку.

– Доброе утро, девочки, – сказала она, выпрямляясь. – Врач сейчас подойдет.

Пожав плечами, я принялась за еду, жадно поглощая принесенное. Диетическое или нет, это было определенно вкусней того, чем то, чем меня пичкали в тюрьме. Доев порцию, я посмотрела на вошедшего врача. Осмотр был простым и кратким. Я смотрела, как он разводит и сводит мои крылья вместе, просит встать или подпрыгнуть.

– У тебя сильные мышцы, так что тебе повезло, – сказал доктор, глядя на максимально вытянутое крыло. – Адаптируешься быстро, а когда получше обучишься магии, летать научишься раньше остальных.

– Летать? – я посмотрела на него, оглянувшись через плечо. – На вот этих штуках?

– Все крылатые создания могут летать. Но без равномерного развития магического потока это невозможно. У тебя нет типичных аномалий для полукровок, выросших в Первом мире.

– А что будет, если они появятся?

– Тогда можно будет ампутировать крылья, – он пожал плечами. – Такое тоже бывает, и ничего страшного в этом нет. Качество жизни слабо изменяется, – он заглянул в карту. – Расы родителей?

– Отец темный дэв, мать – чистокровный нефилим, – ответила я.

– Чистокровный темный?

– Нет. Дед был полукровкой, – тихо добавила я, и почему-то почувствовала, что к щекам приливает кровь.

– Я знаю, кто твой дедушка, – хмыкнул доктор. – Потрать свое бессмертие не хуже, чем он.

Никто не мог стать моим дедом, и сделать то, что сделал он, но я промолчала, не начиная этот разговор.

– После завтрака физиотерапия, потом до обеда свободное время. Я бы отправил тебя на электростимуляцию, но у тебя хорошие мышцы, так что думаю, не надо тебя залечивать. Если почувствуешь, что нужна дополнительная помощь, скажешь. Перед обедом еще терапия, потом обед, потом небольшие магические консультации. Ты хорошо осведомлена о магическом мире?

– Неплохо, – я небрежно пожала плечами.

– Все равно походишь. Считай, бесплатные курсы перед Академией. И психотерапия.

– Психотерапевт мне не нужен, – я поморщилась. – С головой у меня всё в порядке.

Папа бы со мной поспорил, но он сказал мне никогда никому не верить. Никакая терапия невозможна без доверия. Я уже доверилась Агарь и Белиалу, и ничего хорошего из этого не вышло.

– Не обсуждается. До вечернего осмотра.

Я проводила его взглядом, завернулась в крылья и вернулась обратно на кровать, чтобы перебрать вещи, которые у меня были. С собой я брала исключительно то, у чего был приличный вырез на спине, или что имело застежку сзади. Папе эти кофты никогда не нравились.

Я вспомнила его и нахмурилась, наклоняя голову и занавешиваясь волосами. У папы крыльев не было, но его друзья прятали их с помощью силы, и тогда на спине появлялись две татуировки. Помнится, в детстве я думала, что у всех, у кого на спине тату в виде крыльев, обязательно крылатые. Пока не узнала, что люди наносят такие рисунки ради собственного развлечения. Да и некоторые существа тоже.

Девочка закрыла книгу, поднялась на ноги и вышла. Я показала ей вслед язык, возвращаясь к разбору вещей.

Разложив вещи, я уселась на кровати со шкатулкой в руках. Моя жизнь изменилась, но она оставалась последней связью с папой. Вздохнув, я покрутила ее из стороны в сторону, вновь начиная передвигать деревянные плашки, пытаясь составить узор.

Задумавшись, я передвигала планки уже на ощупь, пока не услышала щелчок. Вначале мне показалось, что это очередная игра моего разума. Я опустила взгляд, покрутила шкатулку из стороны в сторону и медленно толкнула ногтями больших пальцев крышку вверх. Она открылась. Ни скрипа, ни шороха, просто сдвинулась на хорошо смазанных петлях. В воздухе запахло свежим кедром, голова закружилась, на миг я словно потеряла способность здраво мыслить.

Внутри лежал конверт. В мыслях быстро забегали предположения, что там может быть: старая валюта, чье-то любовное письмо, чье-то военное письмо… или какая-нибудь загадка. Конверт был новый, запечатанным серебристым воском. Печать я не узнала. Я знала, что на печатях писем из Загранья стоит профиль Миледи, а у Предела – пять переплетенных роз, как символ единого Пятимирья, Полярис рисует пятиконечную звезду. Но оттиск на воске скорее был похож на витиеватую букву, чем на чей-то знак. Личная печать? Что-то из других времен? Ответа я пока не нашла. Я достала конверт из шкатулки, погладила пальцами, ощущая шероховатость бумаги. С отца сталось бы одной загадкой спрятать другую. Одной рукой я сломала печать посередине, воск испачкал руку, оставляя на коже блестки. Обтерев ладонь о покрывало, я достала наружу всего один лист, заполненный резким угловатым подчерком. Некоторые линии букв были словно два раза обведены, и это напомнило мне классический стиль Загранья довоенной эпохи. Тогда вроде всех так писать учили: папа писал так же, ровными аккуратными буквами, даже не думая о том, что лишние линии прибавляют красоты, но не читабельности. Может это послание от папы? Он сунул мне в руки шкатулку, когда запирал меня в шкаф.

Я уставилась в листок, и медленно пробежалась глазами по строчкам, вникая в прочитанное.

«Обстоятельства иногда изменяются. Не все обещания могут быть исполнены.

Кровью окрашены воды царства подводных гномов, и они играют на инструментах, подобных арфам. Скорбная песнь звучит с уст погибшей богини.

Сквозь решетки на окнах смола стекает на кожу союзницы. Она идет за ключами, указания получены.