Чтение онлайн

– Полукровка это не полукровный. Такие, как ты, хотя бы похожи на дэвов, – она выпустила мою руку. – Заговоришь с ним, и тебя сожрут с потрохами.

«Заговорю и не сожрут», – подумала я, отворачиваясь. Я бы подошла к нему, если бы на сцену не поднялась женщина. Снова худая, но в этот раз вполне вписывающаяся в мое определение «просто худой». Черные склеры выдавали в ней чистокровную темную дэву. Она взъерошила свои короткие волосы, торчащие в разные стороны, как солома, обвела нас всех равнодушным взглядом и подняла руку, призывая к молчанию.

Первыми стихли дэвы. Персефона осторожно задела мою ногу своей, и я на всякий случай опустила голову, но нет-нет, да бросала осторожные взгляды на женщину на сцене.

– Леди Тьмы, директор Академии, магистр артефакторики, Гретхен-де-Марго, – сказала она, и по одному ее виду было понятно, что она убьет любого, кто произнесет ее второе имя без ударения на «а». – Я вижу перед собой много новых лиц, и это значит, что учебный год будет удачен, ведь в неудачный год мы не находим никого, кто разрушил печать. Слабые исчезают на задворках нашего Пятимирья, оставляя нас бороться за право сильнейшего. Я вижу многих, но лишь единицы из этих лиц будут смотреть на меня в следующем году. Всё, что вы можете здесь получить, вы должны добыть самостоятельно. Академия стоит выше, чем простое вкладывание знаний в голову ученикам. Мы предоставляем возможность опробовать себя в том, что следует за детством: взрослой жизни.

В зале стояла оглушительная тишина, и ее голос разносился от стен, но эха не давал. Ее имя позволяло предположить, что ей уже не одна тысяча лет, в последнем столетии в моду вошло называть детей именами человеческих мифических богов.

– Вы обязаны носить школьную форму, пока не заслужите право на свою одежду, – продолжала говорить Гретхен. – Вы обязаны посещать занятия. Вы обязаны следить за порядком в своем жилище, и обязаны каждым словом, делом и поступком отвечать перед Академией. Вы обязаны каждый день доказывать, что достойны доверия Миледи. Мы принимаем вас не как наших неразумных детей, а как гостей в собственном доме, и, если правила будут нарушены, вы будете исключены из нашего общества. Вы будете подчиняться правилам и порядкам, установленными магистрами на занятиях, и прилагать все усилия к тому, чтобы ваш ум стал острым, а магия сожгла дотла наших врагов. Да продлится царство Миледи вечно!

– Да продлится царство Миледи вечно! – эхом отозвался хор голосов.

И я с удивлением поймала себя на том, что говорю в унисон со всеми остальными, хотя этому точно никогда не училась. Но казалось таким естественным смотреть в пол, слушая ее голос, подчиняться ему, и выкрикивать с ней славу женщине, которую я не одобряла.

– В коробке вы найдете школьную форму, ключ с номером вашего жилища, ваше индивидуальное расписание. Длинноволосые существа обязаны на занятие собирать волосы, пока не получат разрешения не носить форму. Если вы желаете свободы, заслужите ее, – сказала Гретхен-де-Марго.

Огоньки заметались над нами, роняя свертки прямо нам в руки. Поймав свой, я опустила взгляд. Мое имя, и запечатан печатью с профилем Миледи. Подхватив сверток одной рукой, а другой поудобней перехватывая ручку чемодана, я посмотрела на Персефону.

– А теперь мне можно пойти с другом поздороваться?

– Я у нее это право когтями вырву, – тихо сказала девушка.

– Какое право? – не поняла я.

– Носить свою одежду. Ненавижу униформу!

Я улыбнулась, немного нервно, но у меня часто бывали такие нервные улыбки. Персефона разорвала мой сверток ногтями, запустила внутрь руку и достала брелок, потом повторила тот же порядок действий со своим.

– О, так мы жить вместе будем, зачет! – обрадовалась я. – А теперь мне можно поздороваться с другом? А, тетя Персефона, можно мне поиграть с другими детьми?

– Погоди, сейчас все разойдутся.

Я закатила глаза. Существа постепенно устремились к выходу, и в этой толпе было сложно оставаться на одном месте. Скорее по инерции, чем потому, что правда хотела, я неспешно семенила рядом с Персефоной, уворачиваясь от тех, кто решил, что пройти сквозь меня – «отличная» идея. Учитывая, что в среднем я была выше их всех, и уж точно толще, на деле идея была очень так себе.

В спину мне врезалась девушка, громко завизжала, потом оглушительно расхохоталась голосом. Я охнула, слегка пригибаясь. Ощущение было такое, словно маленькое пушечное ядро пробило меня насквозь. Зверолюдка с кошачьей мордочкой и ушками вскочила на ноги.

– Прости-прости-прости-прости! – затараторила она голосом, слишком высоким, чтобы быть приятным. – Ты случайно оказалась на моем пути, я не хотела! Прости-прости-прости-прости! Я должна искупить свою вину! Проси, что хочешь, но не заставляй меня лить кровь твоих врагов или есть бычьи глаза, ха-ха!

– Забей, – я выпрямилась, осторожно поводя крыльями.

Она открыла было рот, чтобы сказать что-то еще, но на ее губы легла рука. Суккуб с изумрудно-зелеными глазами нежно что-то прошептал на ухо. Без того круглые кошачьи глаза зверолюдки округлились еще сильней. Он перебросил ее через плечо. Девушка со смехом заколотила маленькими кулачками ему по спине, и я подумала о том, какая она крошечная. Низенькая, худенькая, лишенная даже намека на какую-то ни было округлость, ну прямо игрушка плюшевая, а не девчонка!

– Феерично, – хмыкнула я.

У Персефоны снова окаменело лицо, но я слишком хотела поговорить с Амрэем, чтобы обращать внимание, но на всякий случай запомнила, что кажется, зверолюды ей не нравятся.

Мы прошли обратно по холлу Академии, выходя на улицу. Я покрутила головой, снова высматривая Рэя. Персефона тяжело вздохнула.

– Вот обязательно тебе с ним? Он что, мужик твой? – спросила она, потирая переносицу.

– Нет, – я почувствовала, как кровь приливает к лицу. – Ничего у меня с ним не было.

Хатхор прошла мимо меня, задевая плечом. Я обернулась, губы против воли расползлись в радостной улыбке, и я знала, что вид у меня счастливый, как у собаки при виде любимой игрушки, но моя бывшая подружка ожгла меня ледяным взглядом и отвернулась, продолжая болтать с каким-то парнем. Радость постепенно схлынула, покидая меня, и оставляя пустой внутри. Вот и браслеты дружбы, вот и все эти прогулки до утра, и трескотня обо всем на свете, и фильмы, и общие сериалы. Все выкинула в трубу. А почему? Из-за моего отца, или из-за того, что я не сказала правду? Или потому, что я дочь своего отца?

Я вздохнула. С Амрэем у меня были менее близкие отношения, чем с Хат. Так может и не стоит с ним здороваться? Он вежливо отвечал мне в сети, и вроде как планировал встречу в Академии, но был бы он сейчас рад меня видеть на самом деле? Или это всё было лишь проявлением социального этикета? Рэй не казался мне парнем, неспособным прямо сказать то, что думает, поэтому последнее я отмела… но решила поговорить с ним попозже.

– Я хочу вещи разобрать и помыться, – сказала я, подхватывая Персефону под руку. – К черту этого парня, ты права.