Чтение онлайн

Я видлъ дв фигуры: одна изъ нихъ принадлежала Тому, а другая, рядомъ съ первой, Люси! Вся кровь бросилась мн въ голову Тысяча маленькихъ огоньковъ заискрилась въ моихъ глазахъ. Я едва держался на ногахъ; но, сдлавъ усиліе, я прильнулъ къ окну и обратился въ слухъ. Голосъ Люси я услышалъ первымъ.

— Тс! сказала она: — я слышу шумъ; кто-то идетъ сюда. Спокойной ночи! спокойной ночи!

— Я ничего не слышу, отвчалъ Томъ: — это втеръ сбиваетъ засохшія листья и бросаетъ ихъ въ окно.

Казалось, они оба стали вслушиваться, а потомъ опять заговорили.

— О, миссъ Люси, не бгите отъ меня такъ скоро, поговорите со мной еще немного. Теперь мн рдко удается видть васъ; а если и случится иногда, то какъ нарочно при другихъ, такъ что мн нтъ никакой возможности высказать вамъ все, что лежитъ на моей душ. Цлый день я думаю объ васъ, а ночью съ нетерпніемъ ожидаю наступленія утра, чтобъ снова находиться въ одномъ дом съ вами, въ надежд увидть васъ передъ уходомъ, — хотя надежды эти почти никогда не сбываются. Мн кажется, я во всемъ несчастливъ, исключая только…. мн кажется, что вы любите меня немного…. скажите правду, Люси.

— Да, Томъ, я люблю, и даже очень люблю. Я говорила уже вамъ нсколько разъ и не стыжусь повторить это. Я ни отъ кого на скрыла бы любви своей, еслибъ вы не запрещали мн. Но къ чему мн тревожить себя пустыми опасеніями, почему вы считаете себя несчастнымъ? Я не знаю, почему бы мн не открыться ему во всемъ. Онъ самое добрйшее созданіе въ мір, и я знаю, что отнюдь не станетъ противиться тому, что такъ близко касается моего счастія. Кром того, вы его лучшій любимецъ, и я уврена, что онъ будетъ въ восторг отъ одной мысли, что мы полюбили другъ друга.

— Нтъ, Люси, нтъ! вы ни слова не должны говорить ему. Что онъ подумаетъ обо мн? что онъ подумаетъ о Том Лотон, который кром маленькаго жалованья ничего на иметъ, а между тмъ вздумалъ имть виды на богатую невсту, которыя, не сказавъ ему ни слова, цлыя мсяцы ставитъ западни — я употребляю въ этомъ случа его выраженіе — который наноситъ позоръ ему, какъ вашему опекуну, допустившему бднаго писца своей конторы говорить съ вами наедин.

— Все это вы говорили мн много разъ; но ни въ какомъ случа это не можетъ быть препятствіемъ нашему счастію. Деньги мои длаются для насъ несчастіемъ, и я готова даже отказаться отъ нихъ, въ полной увренности, что мы и безъ нихъ будемъ счастливы. Еслибъ намъ пришлось ждать долго, то мы могли бы тогда видться открыто; намъ не нужно было бы искать случаевъ для тайныхъ свиданій и опасаться, что мы поступаемъ дурно. Вы не знаете, Томъ, что одна мысль объ этомъ длаетъ меня несчастною. Прежде я никогда не имла тайны, которую боялась бы открыть предъ цлымъ миромъ, а теперь вечеръ за вечеромъ я просиживаю съ тмъ, отъ котораго ничего не должна бы скрывать, и чувствую, что я обманываю его. Каждый разъ, какъ только онъ взглянетъ на меня, мн такъ и кажется, что онъ все уже знаетъ, что онъ считаетъ меня лукавой двушкой и хочетъ узнать, долго ли я буду разыгрывать свою роль. Нсколько разъ я покушалась разсказать ему все, вопреки вашимъ совтамъ, и упросить его, чтобы онъ не сердился, что я несмла признаться ему прежде. Я приняла бы на себя всю вину и сказала бы, что я уже любила васъ прежде вашего признанія. Однимъ словомъ, лучше сказать, нежели оставаться въ такимъ непріятномъ положеніи!

— Люси! воскликнулъ Томъ, прерывающимся голосомъ: — вы не должны…. вы не должны даже думать объ этомъ. Я не могу представитъ себ, чтобы въ вышло тогда, еслибъ онъ узналъ про все. Это погубило бы насъ, быть можетъ, даже послужило бы причиной къ нашей вчной разлук, заставило бы его ненавидть насъ обоихъ и не прощать насъ до самой своей смерти. О, Люси! я еще не все сказалъ вамъ. У меня есть еще что-то весьма серьезное.

— Скажите, что же это? Вы пугаете меня!

— Подойдите сюда поближе: я скажу вамъ на ушко. Но нтъ, нтъ! я не скажу. И пожалуста не просите, чтобы я сказалъ вамъ. Это еще можетъ быть, одна только мечта, которая запала въ мою голову, потому что я очень безпокоюсь за насъ и представляю себ всякаго рода бдствія, которыя являются какъ будто нарочно для того, чтобъ сдлать насъ несчастными. Но, ахъ! если догадки моя справедливы, то мы и въ самомъ дл несчастны. Мн кажется, никакое несчастіе не можетъ сравняться съ этимъ.

Глаза Люси наполнились слезами.

— Я не уйду въ гостиную, сказала она: — пока онъ не придетъ туда и не спроситъ меня, о чемъ я плачу. Теперь онъ въ своей комнат и, вроятно, скоро спустится внизъ; я ршительно не могу показаться ему въ этомъ положенія. О, Томъ! перестаньте мучить меня, скажите мн, что вы хотли сказать?

— Я не могу сказать, отвчалъ Томъ. — Несправедливо было бы съ моей стороны даже заикнуться объ этомъ, пока дйствительно не удостоврюсь въ моемъ подозрніи. Позвольте мн отереть ваши глаза. Теперь можете итти, иначе отсутствіе ваше будетъ замтно.

Томъ два раза пожелалъ ей «спокойной ночи», и при каждомъ раз я видлъ, какъ, рука его обнимала станъ Люси и какъ онъ цаловалъ ее.

— Люси! сказалъ Томъ, и Люси снова воротилась къ нему.

— Право не знаю, зачмъ я воротилъ васъ. Кажется, затмъ только, чтобъ еще разъ взглянуть на васъ и сказать вамъ, что такъ какъ, можетъ быть, долго не увижу васъ и еще дольше, можетъ быть, не удастся поговорить съ вами, то….

— Что же вы хотите сказать теперь?

Я трепеталъ за то, что намренъ былъ сказать Томъ, и, въ сильномъ безпокойств подслушать слова его, я еще ближе приставилъ свое ухо — и какъ-то нечаянно задлъ за форточку.

— Слышите! Мн кажется, кто-то идетъ сюда. Уйдите, Люси, уйдите! сказалъ Томъ. — Спокойной ночи! спокойной ночи!

И Люси порхнула во контор и въ ту же минуту исчезла.

Прислушиваясь съ сильнымъ напряженіемъ къ разговору, я не имлъ времени почувствовать ужасный ударъ, такъ неожиданно нанесенный мн. Только въ то время, какъ замолкли голоса ихъ, я узналъ, что вс надежды мои рушились въ одну минуту. Спустившись съ прилавка, я снова началъ ходить взадъ и впередъ, но только скоре прежняго. О, Томъ Лотонъ! этого я не ожидалъ отъ тебя!

Я опустился на скамейку и, въ первый разъ въ теченіе многихъ лтъ моей жизни, плакалъ какъ ребенокъ. Я не могъ не сердиться на нихъ. «О! — думалъ я, — Томъ Лотовъ, ты правъ въ своемъ предположеніи, что я никогда не прощу тебя за это. Ты отнялъ у меня единственную надежду моей жизни. Я до гроба стану ненавидть тебя. Люси тоже виновата; но я сердитъ только на тебя, Томъ. Чтобъ защитить тебя, она хотла сказать мн — бдное дитя! — что она одна во всемъ виновата; но я знаю теперь все. Ты ставилъ западни ей; ты обольстилъ ее; сердце твое само говорило теб, когда ты приписывалъ эти слова моимъ устамъ.»

Я нсколько разъ принимался ходить и садиться. Сердце мое разрывалось на части, и я громко стоналъ. Довольно долго я продолжалъ порицать моего соперника. Но съ наступленіемъ ночи гнвъ мой затихъ, и мсто его заступило лучшее чувство. Я спокойне и ршительне смотрлъ на мое несчастіе. Я видлъ, какъ безполезно, какъ несправедливо было бы мое преслдованіе, и чувствовалъ весьма натуральнымъ, что молодая двица скоре полюбятъ молодого человка, нежели старика. Такимъ образомъ, съ грустнымъ и уничиженнымъ духомъ я ршился ободрить ихъ любовь и наконецъ соединить ихъ. Богу одному извстно, чего мн стоила эта ршимость; впрочемъ, она принесла съ собой спокойствіе души, убжденіе въ справедливомъ поступк, которое поддерживало меня въ моемъ намреніи. Я не хотлъ медлить ни однимъ днемъ, опасаясь, чтобы ршимость моя не поколебалась. На другое утро я спустился въ гостиную и, приказалъ тому Лотону слдовать за мной, остановился тамъ передъ нимъ и Люси. Томъ былъ блденъ; казалось, что онъ сильно страшился моего гнва.

— Я ожидаю, сказалъ я: — откровеннаго и немедленнаго отвта на вопросъ, который намренъ предложить вамъ. Скажите мн, давали ли вы общаніе быть врными другъ другу?

Томъ поблднлъ еще больше, и прежде чмъ могъ собраться съ духомъ, Люси уже отвчала за него, призналась во всемъ и въ заключеніе сказала, что она принимаетъ всю вину на себя; но при этомъ Томъ прервалъ ее, воскликнувъ, что всему виной одинъ только онъ. — Винить тутъ нельзя ни того, ни другую, сказалъ я: — нехорошо только, что вы скрывали отъ меня; впрочемъ, ни это прощаю вамъ.