Чтение онлайн

Петр сказал, что ему тоже было велено явиться к 10 часам утра в понедельник на важное совещание в ГРУ. Полякову-старшему не хотелось расстраивать жену. В воскресенье ему исполнялось 65 лег, и она пригласила на праздничное застолье сыновей и соседей по даче. Он велел Петру молчать про "неотложки" и совещание. Несмотря на то, что вида они не подавали, мужчины были не на шутку встревожены. В июне 1980 года Полякова из Индии отозвали в Москву. Предполагалось, что это будет обычный отпуск на родине. Однако в Москве ему сказали, что его командировка в Дели прерывается и отныне он будет заниматься канцелярской работой в центральном аппарате ГРУ. Поляков осторожно расспросил коллег и выяснил, что его подозревают в шпионаже на Соединённые Штаты. Подозрения возникли из-за изданной в 1978 году книги «Легенда: тайный мир Ли Харви Освальда». Но не только. Один из его соперников в ГРУ был уверен, что Поляков — предатель. Он постоянно ставил под сомнение его лояльность.

Обдумав ситуацию, Поляков решил, что с его уходом из ГРУ соперник остудит свой пыл, и вышел на пенсию. Теперь Поляков спрашивал себя: а вдруг он его недооценил? Последние несколько лет Поляков работал на своей даче. Он построил ее собственными руками. Любил отдыхать там со своими внучками и время от времени писал статьи об охотничьих ружьях в специализированные журналы. У них с женой было два взрослых сына. Третий мальчик умер в начале 60-х годов, когда они жили в Нью-Йорке. Поляков попросил разрешения оперировать сына в нью-йоркском госпитале — это могло спасти ему жизнь, — но ГРУ ответило отказом. Приблизительно тогда же Поляков обратился к одному американскому кадровому военному, занимавшему высокий пост, с предложением работать на США. Так было положено начало 18 годам его шпионажа в пользу Соединённых Штатов, что уже само по себе было беспрецедентным случаем. В ЦРУ Поляков считался самым продуктивным советским шпионом. Он передал Управлению более 100 засекреченных выпусков журнала «военная мысль», в которых излагались идеи и планы советского командования. Он добыл тысячи страниц документов, в которых описывалось оружие русских, включая техническую информацию о противотанковых ракетах. Годы спустя, когда в 91-м разразился кризис в Персидском заливе, выяснилось, что эти ракеты имеются и у Ирака. Благодаря информации, полученной от Полякова, вооружённые силы США смогли с ними справиться. Во время войны во вьетнаме он предоставил США важную информацию о численности, структуре и возможностях северо-вьетнамских войск. В начале 70-х сообщил, что Китай находится на грани прекращения тесного сотрудничества с советской империей. Эта информация помогла президенту Ричарду Никсону и Генри Киссинджеру, в то время помощнику по вопросам национальной безопасности, "прорубить окно" в Китай в 1972 году.

За годы сотрудничества Поляков помог Управлению вывести на чистую воду по меньшей мере одного британского и шесть американских офицеров — шпионов КГБ. Несмотря на то что британское дело было закрыто в начале 60-х, в ЦРУ и 20 лет спустя не смолкали разговоры о том, как красиво оно тогда было проведено. Поляков передал ЦРУ снимки, произведённые им с фотографий, которые шпион КГБ, в свою очередь, сделал с секретных документов, описывающих системы управляемых ракет США. Изучив снимки Полякова, в ЦРУ проследили путь секретных документов и выяснили, на каком этапе они попали в руки шпиона КГБ. ЦРУ вышло на отдел управляемых ракет британского министерства авиации. Там и работал нужный им человек — Фрэнк Боссард. Его арестовали и приговорили к 21 году тюремного заключения. А в другой раз одно из первых донесений Полякова, направленных в 60-е годы в ФБР, привело к раскрытию и высылке нескольких советских «нелегалов» — шпионов, приехавших в США в качестве иммигрантов и проникших на работу в госучреждения.

В воскресенье на дачу приехал второй сын Полякова, Александр. Он также упомянул о том, что ему велели прибыть в понедельник утром в штаб ГРУ. В окружении внучек и сыновей Поляков отпраздновал своё 65-летие так, будто у него не было повода о чём-либо беспокоиться. На следующее утро он встал очень рано и надел свой парадный генеральский мундир. Аккуратно прикрепив к мундиру награды, полученные за долгий срок службы, Поляков поцеловал на прощанье жену и вышел на улицу. Там его ждала машина. Сразу же по прибытии в штаб ГРУ его арестовали и предъявили обвинение в шпионаже. На лице Полякова не дрогнул ни один мускул. Он объявил, что будет разговаривать только с председателем КГБ Чебриковым. Полякова отвезли на Лубянку, где он более часа с глазу на глаз беседовал с Чебриковым. Во время этой встречи они обсудили условия ареста.

Поляков согласился подписать полное признание и в течение нескольких месяцев отвечать на вопросы КГБ и ГРУ. В свою очередь, Чебриков дал слово, что больше в семье генерала арестов не будет и что его жене позволят сохранить построенную Поляковым дачу. Все остальное их имущество подлежало конфискации. В августе жене и сыновьям разрешили краткое свидание с арестованным. Несмотря на то что за решёткой он пробыл недолго, узнать генерала было трудно. У Полякова был совершенно измождённый вид. С его лица сбежали все краски. От природной жизнерадостности не осталось и следа. Он был утомлён и подавлен. Его родным не нужно было задавать вопросов, они и так знали, что ждало их отца и мужа по окончании допросов — безымянная могила.

Штаб-квартира всемогущего Первого управления КГБ расположена в Ясенево, во внушительном здании, возвышающемся среди полей и лугов на юго-западе Москвы.

Из окон верхних этажей главного здания — так его называют — видно, как крестьяне трудятся на полях, где они выращивают овёс. Скользнув вниз, ваш взгляд встретится со взглядом гранитного Ленина: его бюст стоит по другую сторону пруда, за ухоженным садиком и аккуратно подстриженным газоном. Здание головного офиса соединено с другими, менее внушительными помещениями — лекционным залом, библиотекой, больницей, спортивным комплексом и бассейном. Рядом со старым зданием вы увидите ещё одно — более новое, 22-этажное. Неподалёку расположен дачный посёлок. Случайный прохожий вполне мог бы решить, что это территория учебного заведения, если бы не двойная ограда, сторожевые собаки, вооружённый дозор, детекторы движения и прочие новомодные штучки для выявления и задержания непрошеных гостей. Владимир Крючков немало потрудился, чтобы стать хозяином комплекса в Ясенево.

Лысый и начисто лишённый чувства юмора, Крючков, которому сейчас где-то за шестьдесят, начал свою профессиональную карьеру рабочим на заводе. Учился он по ночам. Получив образование заочно, сначала стал прокурором, а потом дипломатом. Наставником у него был Юрий Андропов. Он и привёл Крючкова в КГБ, а также помог ему сделаться политиком. Крючков был, что называется, упёртым трудоголиком. За его спиной помощники язвили, что Крючков "работал офицером КГБ 25 часов в сутки". Он был очень формален в общении, даже с собственными детьми. Крючков правил Ясенево и домочадцами твёрдой рукой. В стране, где водка льётся реками и считается национальным напитком, Крючков умудрился остаться абсолютным трезвенником. Он постоянно трясся над состоянием своего здоровья, часто во время собраний упражнялся с теннисным мячиком, тренируя силу кисти, и терпеть не мог светских разговоров.

Крючков относился без всякой симпатии к тем, кто осмеливался оспаривать его точку зрения, даже если впоследствии выяснялось, что он был не прав. Он уволил нескольких подающих большие надежды офицеров. Самая заметная среди них фигура — Олег Калугин, который позднее обрёл известность на Западе. Несмотря на должность, Крючкову было мало что известно о противнике. По словам Олега Гордиевского, одна из гревших ему, начальнику Первого управления, душа теорий заключалась в том, что Ричард Никсон оставил пост президента США не из-за уотергейтского скандала, а по причине козней нью-йоркских евреев.

В своих решениях Крючков в значительной степени полагался на мнение генерал-лейтенанта Вадима Кирпиченко. Они вместе назначили в. И. Мечулаева, офицера, известного Эймсу под кличкой Влад, вести их самого ценного шпиона. В КГБ Мечулаев слыл крутым. Слушатели академии КГБ навесили на Мечулаева этот ярлык из-за содержания его лекций. Некоторые преподаватели жаловались на то, что КГБ сложно соперничать с ЦРУ, поскольку у последнего больше денег и лучше технологии. Такое мог сказать кто угодно, но только не Мечулаев. Ему было наплевать на какой-то там перевес сил. «Он искренне верил в превосходство советской системы, — позднее вспоминал Юрий Швец, майор КГБ в отставке. — Именно поэтому его и считали «железным». Он ни разу не усомнился в коммунизме. Кроме того, он во всем стремился добиться совершенства. Мечулаев обращал внимание на мельчайшие детали». В свое время этот офицер был резидентом в Оттаве, а потом работал в Нью-Йорке. среди американцев он чувствовал себя комфортно.

Один из бывших помощников Крючкова сказал мне во время интервью, что в октябре 1985 года, когда Эдварда Ли Ховарда тайно перевезли в Москву, Крючков представил ему Мечулаева. Сбежав из США, Ховард добрался до Европы, а там связался с КГБ через советское посольство. Его переправили в СССР 24 сентября 1985 г. и поселили на подмосковной даче, принадлежавшей КГБ. Крючков, проявивший личный интерес к этому делу, приехал поприветствовать Ховарда на дачу, где велись допросы. Вскоре там Крючков и познакомил Ховарда с Мечулаевым. Как мне сказали, за период с октября по декабрь Мечулаев неоднократно встречался с Ховардом, задавая ему вопросы о ЦРУ. Все это делалось, чтобы подготовить Мечулаева к его первой встрече с Эймсом, которая должна была произойти во время рождественских праздников 1985 года в Боготе. При этом Мечулаев ни разу не упомянул при Ховарде имя Эймса. Несмотря на то что ему как перебежчику были рады, доверять Ховарду в КГБ никто не собирался.

В июле 1987 года, сразу же по возвращении из Рима, где он встречался с Риком, Мечулаев отравился с докладом к Крючкову и Кирпиченко. Крючков провёл офицеров через личный спортзал, находившийся рядом с кабинетом, в сауну, построенную по его приказу на деньги КГБ. Стены сауны были отделаны финским деревом, ванны Сделаны из мрамора, вся арматура привезена из-за границы. Он часто беседовал с подчинёнными ему генералами, расслабляясь в сауне. Даже если бы ЦРУ каким-то образом ухитрилось установить «жучки» в кабинете, уж здесь-то его точно никто не мог подслушать. В этом Крючков был уверен. Более того, сидя голыми на скамейках, его собеседники были лишены малейшей возможности записать разговор на магнитофон.