Чтение онлайн

Эймсы тратили деньги и впрямь с большим удовольствием.

С того момента, как супруги 22 июля 1986 г. прилетели в Рим, они даже не пытались хоть как-то скрыть свой достаток. Розарио полностью обновила свой гардероб. Во время только одного похода по магазинам она потратила такую крупную сумму, что банк, выдавший Эймсам кредитную карточку, позвонил в Рим, чтобы спросить Рика, не стащил ли кто ее. Быть может, вор старается израсходовать как можно больше денег, прежде чем карточку аннулируют. Шкафы Розарио ломились от нарядов, созданных лучшими дизайнерами и купленных в лучших бутиках Рима. Но наиболее разительные перемены произошли во внешности Рика. Ушли в небытие времена потрёпанных синих свитеров из универмага «Джей Си Пенни», серых полиэстровых штанов и носков, приобретённых за полцены. Теперь Рик щеголял в сшитых на заказ итальянских шёлковых костюмах за 1,5 тысячи долларов, рубашках с монограммами и изготовленных вручную кожаных ботинках. Его зубы, пожелтевшие от многолетнего курения, были скрыты под коронками. Старые очки с чёрной громоздкой оправой отправились на помойку. Рик сделал модную стрижку. Он ездил на спортивной модели «Альфа-ромео» и носил часы «Ролекс». Рик и Розарио обедали в лучших ресторанах Рима, а их телефонные счета каждый месяц достигали 5 тысяч долларов: Розарио ежедневно звонила матери в Боготу. По выходным они осматривали достопримечательности Италии и других стран, при этом всегда путешествовали первым классом и останавливались в лучших отелях Европы.

С первых дней пребывания в Риме Розарио держалась в стороне от коллег Рика. Бросив взгляд на квартиру, которую снимал его предшественник, она заявила: «Здесь я жить не буду!» Квартира была расположена на окраине Рима в многоэтажном доме наподобие тех, что можно увидеть в Штатах. Там жило большинство сотрудников посольства. Это так похоже на американцев, — жаловалась она, закончив осмотр помещения. — Они приезжают в чужую страну и тут же находят жилье, точь-в-точь похожее на то, что оставили на родине». Розарио сняла квартиру в велабро, фешенебельном районе в центре старого Рима, неподалёку от римского Форума. ЦРУ оплатило Новый ковёр и покраску стен всех комнат квартиры. Розарио сама обставила своё жилище. Квартира выглядела элегантно и дорого.

Как-то раз Рика и Розарио пригласили на вечеринку, устроенную сотрудниками резидентуры. Розарио осталась невысокого мнения о присутствовавших на ней женщинах. Некоторые из них работали секретарями в посольстве, потому что другой работы в Риме они не могли найти.

— А вы не хотели бы попробовать себя в роли секретаря? — спросил кто-то.

— Разумеется, нет! — огрызнулась Розарио. — в Мехико-Сити я работала атташе по делам культуры и помощником посла. Я привыкла к тому, чтобы у меня были секретари.

Это было лишь одно из колких замечаний, сделанных ею в тот вечер. Потом Рик ласково отчитал ее за то, что она «задирает нос».

«И вовсе я не задираю нос, — обрушилась на него Розарио. — У меня много друзей из разных слоёв общества, но, скажи на милость, что у меня общего с этими женщинами?»

Большинство из них — матери, гнула свою линию Розарио. У неё самой детей не было. Большинство из них «с радостью покупают замороженную пиццу в лавке при американском посольстве». Розарио превосходно готовила самые изысканные блюда. Годы спустя Розарио жаловалась на то, что жены сотрудников американского посольства в Италии ее не приняли. В ее изложении это звучало так: «Я не разгуливала целыми днями в спортивном костюме и кроссовках. Я знала, что не вписываюсь в круг людей, работавших в посольстве. И, честно говоря, об этом ни капельки не жалела».

Розарио приехала в Рим вовсе не за тем, чтобы вести американский образ жизни или способствовать карьере своего мужа. «в Риме я поняла, что я чья-то жена, и не более того, — впоследствии говорила Розарио, — и это было не по мне!

Американские жены по-настоящему ничего не делают. Особенно если это жены первых секретарей посольства (должность Рика) и им подобных. К тому же Рика никогда никуда не приглашали!»

Розарио решила найти свой собственный круг общения. «Я просто села в такси и велела шоферу отвезти меня в итальянское министерство иностранных дел. Войдя туда, я сказала, что хочу вступить в клуб жён дипломатов». Отвечавшие за него женщины были в шоке. «Они сказали: «О, вы, наверное, из колумбийского посольства», а я им на это ответила: «вовсе нет, мой муж — американский дипломат».

Они не поверили своим ушам. Во-первых, потому, что я говорила по-итальянски, а ни одна из жён американцев до сих пор так и не удосужилась выучить язык. А во-вторых, потому, что у них никогда не было в клубе членов, чей статус был бы равен рангу моего мужа», — вспоминала Розарио. Вскоре она стала посетительницей собраний клуба и подружилась с жёнами нескольких послов. «Если мы и вели какую-то светскую жизнь в Риме, то только благодаря мне, но никак не Рику, — хвасталась Розарио. — Он никогда не хотел ничего делать». Тот факт, что ее муж занимал гораздо менее высокую должность, чем мужья большинства женщин в клубе, отнюдь не беспокоил Розарио: «Его должность была его проблемой, а не моей. Конечно, многих забавлял его ранг, поскольку обычно они общались с людьми, занимавшими в дипломатических кругах более высокие должности. Однако это были образованные и обеспеченные люди. Как раз с такими я и привыкла общаться, поэтому меня приняли в их круг без вопросов».

Розарио начала давать званые обеды в своей квартире. Она восстановила старые колумбийские связи. Когда Хулио Сезар Турбэ Алайя прибыл в Италию в качестве нового посла Колумбии в ватикане, то именно Розарио устроила у себя приём по случаю его приезда. Турбэ в прошлом был президентом Колумбии. Он и назначил в своё время Розарио на должность атташе по культурным связям. Она чувствовала себя перед ним в долгу. «Он попросил меня давать ему уроки итальянского, поэтому я начала очень часто днём посещать резиденцию посла. Но это был всего лишь предлог. На самом деле мы обычно просто пили чай — я, он и его жена».

Суматоха, которую Розарио устроила в дипломатических кругах Рима, не осталась незамеченной. Как-то вечером завистливая жена старшего помощника посла США Максвелла М. Рабба буквально напала на неё во время приёма в посольстве Новой Зеландии. «Представляете, эта женщина подбегает ко мне и говорит: «"Какого черта ты здесь делаешь?" — с возмущением рассказывала Розарио. — Я сообщила ей имя моей подруги из новозеландского посольства и объяснила, что она меня пригласила. Я ей сказала: «вам здесь что-то непонятно?» А потом она снова подошла ко мне и спроста: «Тебе приятно вращаться среди всех этих белокурых англосаксов?» Она вела себя как расистка, явно стремясь меня обидеть, но ничего поделать с моим присутствием на приёме не могла».

Рик решил, что, если они организуют вечеринку для его коллег и их супруг, те будут лучшего мнения о Розарио. Он хотел также, чтобы она познакомилась с Аланом Д. Вулфом, резидентом ЦРУ в Риме, и его заместителем Джоном П. Гауэром. Вечеринка не удалась. Вулф любил крепко выразиться и в тот вечер отпустил несколько непристойных шуток.

«Едва ли во всём Риме найдётся хоть один человек, менее цивилизованный и более грубый, чем Алан вулф, — пожаловалась Розарио Рику после того, как гост ушли. — Он пришёл сюда, напился, уделал мне ковёр. Он отвратителен». Розарио считала всех коллег Рика серыми и вульгарными. «Работники ЦРУ все на один лад, — позднее сказала она. — У них дурной вкус, они плохо одеваются и все как один соответствуют стереотипу дурня-американца… Рик обвинял меня в том, что я запугиваю людей, с которыми он работал. Согласна, наверное, я зашла слишком далеко в своём снобизме или излишне демонстрировала свою образованность во время маленьких вечеринок, на которые он меня таскал. Я имею в виду вечеринки, проводившиеся «в отделе» или как там это у них называется… Ну и что с того?

Один из его сослуживцев спросил меня, есть ли в Колумбии лошади. Нет, вы подумайте только! мы живём посередине бассейна Амазонки. Да, у нас есть лошади. Нельзя меня винить в том, что мне практически не о чем было говорить с этими людьми».

Розарио начала сетовать на судьбу. «миф том, что Рик будет всегда заботиться обо мне, в Риме начал развеиваться, — рассказывала она. — Если мне чего-то хотелось, то я сама должна была это найти. Если я хотела устроить вечеринку, то все ложилось на мои плечи… мне приходилось постоянно подталкивать его и подгонять, чтобы добиться каких-то пустяков». Розарио начала думать, что Рик «превращается в старика».

Дэйвид Сэмсон, навестив Эймсов в Риме, обратил внимание на периодически повисавшую в воздухе неловкую тишину и частые вспышки гнева супруги. «Порой Розарио так унижала Рика, что с ними рядом было просто неприятно находиться». Дэйвид и Анджела Блейк, друзья Рика и Розарио, приехавшие к ним в 1986 году погостить из Нью-Йорка, также были поражены. «Сначала мы удивились, откуда такое богатство. Просто голова шла кругом! мы оба предположили, что деньги водились у Розарио, — позднее сказал Дэйвид Блейк. — Либо так, либо всю эту роскошь оплачивало ЦРУ, чтобы Рик мог спокойно работать "под крышей"». Блейки заметили ещё кое-что. «Когда они только поженились, Рик бросался с высунутым языком выполнять малейшие пожелания Розарио, — рассказывала Анджела Блейк. — Он постоянно зажигал ей сигареты, приносил выпить, всячески угождал. Розарио, похоже, тоже была к нему внимательна и с готовностью что-то для него делала.