Чтение онлайн

В июне 1990 года Рик объявил о том, что по просьбе Роберта из Чикаго ему нужно срочно вылететь в Цюрих — разобраться с кое-какими капиталовложениями. Рик предупредил Розарио, что никто не должен знать о его отъезде из страны. "Если будут спрашивать, говори, что я в Нью-Йорке", — сказал он.

Согласно правилам, установленным в ЦРУ, Рек был обязан ставить Управление в известность о всех своих выездах за границу. Розарии пообещала его прикрыть. Естественно, Рек солгал. Он отправлялся в Вену на встречу с Владом. Сначала он вылетел в Нью-Йорк, а оттуда в Цюрих, чтобы замести следы на случай, если Розарии придёт в голову позвонить в кассы авиалиний. В Швейцарии он купил за наличные билет до Австрии.

На встречу с Владом Рик явился в пьяном виде. Сотрудник КГБ затолкал Рика в поджидавший автомобиль и дал ему шляпу, чтобы тот надвинул ее на лоб. Покружив по улицам, "седан" завернул на территорию советского посольства. Позже Рик будет утверждать, что во время этой встречи его рассудок был так замутнён алкоголем, что разговор почти не отложился в его памяти. Он запомнил лишь, что они обсуждали падение коммунистического режима в восточной Европе. "Помню, я спросил его: "Что, черт возьми, происходит?" Я был уверен, что в этих странах полным-полно потенциальных агентов, которым не терпится продать ЦРУ информацию об операциях КГБ", — позже говорил Эймс.

Влад заверил его, что в Москве его имя содержится в строгом секрете "Тебе нечего бояться", — позже цитировал Влада Эймс.

Влад упомянул о том, что Владимир Крючков, Новый председатель КГБ, в большом долгу перед Риком. "Ты и представить себе не можешь, как помог его карьере, — сказал Влад. — Он всегда будет тебя защищать".

Рик сообщил Владу о возвращении Сергея Федоренко: "Он хочет возобновить сотрудничество с нами". Во второй раз Рик предал своего "близкого друга". По пути в отель Рик купил бутылку водки. Не успев войти в номер, принялся ее распивать. Неожиданно он вспомнил, что обещал позвонить Розарио.

— Откуда ты звонишь? — спросила она.

— Из Цюриха. Я, как обычно, остановился в отеле "Савой", — ответил Рик.

— А вот и нет! Я пыталась до тебя дозвониться, но служащая в регистратуре отеля не нашла тебя в списке гостей.

Рик попытался продраться сквозь водочный дурман. Позже он вспоминал, что страшно испугался. "Розарио вычислила меня! Она поняла, что я вру, и, очевидно, решила, что я встречаюсь с какой-нибудь крошкой. У неё всегда была навязчивая идея, что я ей изменяю. По логике вещей я должен был этому радоваться… Ведь из-за этих подозрений ей не могло прийти в голову другое, например, то, что я шпион. Но мысль о том, что в ее глазах я изменник, всегда причиняла мне боль".

Рик попытался убедить Розарио, что служащая ошиблась.

— Я немедленно спущусь вниз и все выясню! Завтра утром, как проснёшься, сразу позвони и сама увидишь. Я не позволю им так унижать свою жену!

Положив трубку, Рик помчался в аэропорт. Он взял билет на ближайший рейс до Цюриха и был уже в отеле, когда утром раздался звонок Розарио.

— Я устроил клерку взбучку, — заверил он ее. — Это было какое-то недоразумение. Когда я регистрировался, работала новенькая или что-то в этом роде.

Розарио попалась на удочку.

— Знаешь, тебе все-таки надо быть поаккуратнее, — посоветовала она. — Эти тупицы могут поставить человека в очень неудобное положение.

Розарио сообщила ему, что звонил его босс из Управления по какому-то срочному делу. Рик должен был связаться с Лэнгли.

По поводу того, что произошло потом, мнения расходятся. Эймс будет утверждать, что связался с Управлением по обычной телефонной линии из Цюриха. Его босс сказал ему, что Федоренко находится в Канаде и хочет с ним поговорить. "Я узнал у них, где он остановился, и позвонил ему в отель, — вспоминал Эймс. — Это было безопасно. Не может же КГБ прослушивать все международные телефонные разговоры!"

Однако ЦРУ будет настаивать на том, что этого произойти не могло. "Начальник Рика никогда бы не назвал настоящее имя агента по открытой международной линии связи!" — позже сказала Вертефей.

Бесспорно лишь то, что Федоренко действительно поступил телефонный звонок от Рика. Русский не знал, откуда звонит Рик. Федоренко сообщил ему о своём намерении перебежать к американцам: "Я не уверен, что Горбачёв останется у власти. Я устал. Я хочу жить в Соединённых Штатах".

Рик передал его желание руководству, и Управление помогло Федоренко и его жене пересечь канадскую границу. Их привезли в Вашингтон и поселили на конспиративной квартире ЦРУ. Будучи шпионом в Нью-Йорке, Федоренко никогда не прост денег за свои услуги, но Рик заверил его, что в 70-е годы Управление начисляло ему годовой заработок. "Пока Сергей не появился снова, об этом никто не помнил, — сказал Эймс позже. — выяснилось, что все те годы, что Федоренко жил в Москве, на его счёт капали денежки".

В ЦРУ для него было отложено 330 тысяч долларов, но когда Рик попытался снять эти деньги со счета, Пол Редмонд запротестовал. "Федоренко — двойной агент".

Рик был в бешенстве. "Как вы это докажете?" — спросил он.

Редмонд показал ему докладную, которую его заместитель Пол Стоумбаф-младший написал о Федоренко. Согласно докладной, офицер КГБ, фигурировавший в документе лишь под кличкой Пролог, сообщил Управлению, что в 70-е годы в Нью-Йорке одному двойному агенту удалось дезинформировать ЦРУ и ФБР. Редмонд и Стоумбаф были уверены, что Пролог говорил о Федоренко.

Рик впервые слышал об агенте Пролог. "Этот парень описал не Сергея, — сказал он. — Он лжёт. Сергей никогда не был двойным агентом".

Редмонд был непреклонен. Он настаивал на том, чтобы Федоренко прошёл тест на "детекторе лжи". "Я ушам своим не верил, — признался Федоренко позже. — Сначала я решил, что это шутка. С какой стати им подозревать меня в что-то спустя столько лет?"

Когда оператор "детектора лжи" спросил его, является ли он двойным агентом, Федоренко негодующе воскликнул: "Нет!" машина зафиксировала нервную реакцию. Оператор сказал Федоренко, что результаты теста указывают на то, что он скрывает правду. Федоренко разразился потоком брани и потребовал, чтобы его снова отвезли на квартиру.

Теперь у Редмонда и его заместителя не оставалось никаких сомнений в том, что Федоренко — подстава. Редмонд заявил, что будет рекомендовать Управлению выслать Федоренко обратно в Москву. Федоренко умолял Рика о помощи. Если его депортируют, то не спасут даже родственники — крупные "шишки" в политике. "меня посадят и расстреляют!" — твердил Федоренко.

Рик попытался дойти до начальства Редмонда. "Рик и вправду лез из кожи вон, чтобы помочь Федоренко", — вспоминала Вертефей.

Несмотря на то что несколько ветеранов среди офицеров отдела СВЕ, включая Вертефей, не верили, что Федоренко — именно тот двойной агент, о котором рассказал Пролог, Редмонд и Стоумбаф победили. В отчаянии Рик позвони Р. Патрику Уотсону и попросил его вмешаться. Через несколько дней Редмонд, Стоумбаф и Рик встретились с Уотсоном в штаб-квартире ФБР. Редмонд стоял на своем: Федоренко нечист. "в 1985 и 1986 году всех наших людей, кроме него, расстреляли в Москве, — заявил Редмонд. — Почему не арестовали Федоренко?"

Он сказал Уотсону, что Федоренко подходит под описание двойного агента, которое дал Управлению надежный осведомитель.

Уотсона это не убедило. Ему всегда нравился Федоренко, но позже он будет утверждать, что не согласился с Редмондом не только из-за своих личных симпатий. Уотсон попросил ведущего советолога ФБР Джима Милбурна проверить информацию, которую Федоренко предоставлял Бюро в 70-е годы. Все его сообщения соответствовали тому, что Бюро узнавало от других источников. "вся сколько-нибудь значительная информация, поступившая от Сергея, подтвердилась, — позже сказал Уотсон. — Я не знаю, почему КГБ его не арестовал, но в наших документах нет ни единого намёка на то, что Федоренко был или является двойным агентом".