Чтение онлайн

Ещё через пару часов я всё-таки решила вынести его обратно на улицу, а то напрудит ещё в постель.

Когда я поднималась на второй этаж, услышала, как подъехала машина, решила посмотреть кто. Оказалось, начали возвращаться домочадцы.

Ольга не в настроении, вышла из машины, хлопнув дверью, несмотря на бешенство на лице, поздоровался со мной, ей вторил Олег — безликий прихлебатель. Бедная девушка, которая в него влюбится, а влюбится точно, внешность никто у него не отнимал, хоть по мне и слащавей, чем у Сергея. Возможно, в пору возраста, а может, и характер своё накладывает.

К ужину появился Сергей, сообщил, что отец задержится на переговорах.

В столовой почти в дверях меня встретил Ярослав, проводив до стола, выдвинул стул и помог сесть, я его поблагодарила, тётушка, уже сидевшая за столом, одобрительно кивнула.

Появилась сестра, настроение хмурое.

— Ты сегодня прелестно выглядишь, сестрёнка. Тебе очень идёт это платье, — выдал мальчишка серьёзным тоном, и пригласительным жестом указал на стол. Ольга замерла, но быстро очнувшись, пошла к отодвинутому стулу. Ярослав опередил её и, выдвинув чуть сильней, помог сесть.

Девушка, нервно улыбаясь, посмотрела на меня, я пожала плечами, типа я не понимаю, что происходит. К чести Сергея, он сдержался от ехидной улыбки.

Все расселись, и тётя на правах хозяйки велела подать ужин.

* * *

Очередной скучный вечер у телевизора. Вздёрнуться можно от такой жизни.

На экране вяло текли действия пресного сериала, а мысли гуляли где попало. Всплыл разговор с тёткой в библиотеке, что-то в нём не давало мне покоя. И тут меня как током шибануло.

Мария умерла два года назад, а Ярославу уже где-то четыре — это же не тот выживший ребёнок! Где же ещё один, ведь тётка не говорила о его смерти.

Захотелось выяснить. Зачем? Не знаю, возможно, мною движет непомерное безделье.

Елизавета Алексеевна нашлась в библиотеке. В этот раз горел свет, и она мирно читала книгу.

— Добрый вечер, тётушка! — поприветствовала я и прошла к соседнему креслу.

— Добрый вечер, деточка! — она улыбнулась как могла.

Я не знала, с чего начать, ведь предстоящий разговор может затронуть неприятные для неё события.

Молчание затянулось.

— Ты хочешь что-то спросить? — женщина положила на стол книгу, которую читала до моего прихода и выжидательно на меня посмотрела.

— Да. Где выживший ребёнок? — не стала ходить вокруг да около.

Елизавета Алексеевна поджала губу. Вряд ли она не ожидала этого вопроса, скорей всего просто собиралась с мыслями.

— Это девочка, твою сестру зовут Полина. Сейчас поздно, она спит. Завтра утром я познакомлю тебя с сестрой.

— Где она? — мне хотелось знать, но догадка пришла раньше, чем её озвучила Елизавета Алексеевна.

— На третьем этаже, там ей создали все условия.

— Она больна?

— Да, очень, постепенно её состояние нормализуется. Единственное, что могу сказать, вряд ли она когда-нибудь станет полноценной, — тётка кусала губы и пристально смотрела на меня.

— Я хочу её увидеть. Сейчас! — это звучало как приказ.

Елизавета Алексеевна продолжала на меня смотреть, но я всем своим видом показывала, что не отступлюсь.

— Хорошо, — тётка нащупала клюку, которая стояла сбоку кресла, тяжело вздохнула и с кряхтением стала подниматься.

Я не торопила женщину, ей тяжело давались подъёмы по лестнице, подставив локоть, терпеливо следила, как она переставляет ноги по ступенькам.

— Поскорей бы занятия с учителем, так хочется хоть немного научиться лечить, — я лукавила, просто мне надо было хоть какое-то оправдание для реального воздействия на больного, а не простое вливание силы, да и Елизавету Алексеевну отвлечь от неприятных дум.

— Похвально твоё рвение к учёбе, деточка, — сказав это, женщина глубоко вздохнула, а я слышала облегчение, казалось, я услышала её мысли… «наконец-то у нас будет свой целитель».

— Я только дома почувствовала себя полноценной и хочу наверстать всё упущенное, — мне придётся ползти с самого низа, но я сделаю всё, чтоб хотя бы приблизится к себе прошлой.

Мы поднялись на третий этаж.

Мне не с чем было сравнить, я, до этого, никогда не была в заброшенных помещениях, но сейчас мозг охарактеризовал чувства именно так: здесь не пахло жизнью, хоть и не было затхлости. Воздух буквально звенел пустотой, которой нет этажами ниже, там он плотный, обволакивающий, умиротворяющий, можно сказать. Возможно, мой настрой сыграл, а может так и есть.

Правое крыло этажа было погружено в темноту, а вот левое отгорожено ещё одной дверью. Тётушка погремела ключами и открыла её. Пахнуло чем-то приятным и слегка знакомым, — благовония, заключила я. Глубоко вздохнула.

— Ладан, — пояснила тётя. — Очень помогает, Поля хорошо спит после того, как окуривают комнату.

Я была в церкви всего пару раз за свою жизнь, поэтому не сразу поняла, что это. Настина память на эту тему совсем молчала, священников в институте она не видела. Не стала больше ничего расспрашивать у тётки.

В коридоре было слабое освещение, такое, чтоб только на стены не наткнуться. Несколько дверей, одна чуть приоткрыта, пропуская тонкую полоску тёплого света.

Небольшая комната, тусклый свет, напоминающий свечной, а нет, реально горит свеча. У одной стены стоит кроватка, рядом в кресле прикорнула служанка.

Она тут же подскочила, как только мы вошли, и ничего не сказав, поклонилась. Эту девушку я не видела в доме, возможно, она здесь находится безвылазно.

— Выйди, — прошептала я и показала на дверь.

Служанка не сдвинулась с места и перевела непонимающий взгляд на Елизавету Алексеевну, та мотнула головой в сторону двери, мол, иди.

Девушка тут же вышла. А я тихо подошла к кровати. Освещение было тусклым, но увидеть девочку это не мешало. Огромная несуразная голова, неправильную форму которой не скрывал чепчик с обилием рюш, уродство только подчёркивало субтильное маленькое тело, которое утонула под одеяльцем.

Полина спала, периодически вздрагивая.