Чтение онлайн

— Он мудак, — напоминаю я Айзеку, на случай, если он мог это забыть за последние десять секунд.

— Он чрезмерно заботлив и находится в шоке. Разница есть, — говорит он, а затем берет стакан и что-то наливает, и я надеюсь, что это не для меня, потому что напиток, который он приготовил мне сегодня днем, был ужасен. Не могу представить, что этот будет лучше. — Он был бы меньше удивлен, если бы ты пришла домой и объявила, что выходишь замуж за египетского принца. Узнав, что твоя младшая сестра ходила в секс-клуб… мужчине требуется минутка, чтобы осознать это. Кроме того, мы с тобой оба знаем, что ты его просто дразнила.

— Я его не дразнила.

— Дразнила, Аспен, — упрекает он, бросая взгляд через длинный стойку бара, где Бекс оживленно флиртует с Остином, что мгновенно действует мне на нервы, несмотря на то, что я сказала ей флиртовать сколько душе угодно. Я вдруг перестала чувствовать себя такой великодушной. — Кроме того, не хочу обидеть Бекс, но между вами двумя, если бы кто-то и устроил дикую оргию на глазах у толпы незнакомцев, то это была бы она. Не ты. Это не твое.

— О, — говорю я, выгибая бровь. — И ты вдруг понял, в чем заключается мой фетиш?

На губах Айзека растягивается ухмылка, и он смотрит на меня из-под густых темных ресниц, и что-то сжимается глубоко внутри меня. Он не говорит ни слова, но выражение его глаз говорит о том, что он точно знает, что мне нравится.

Айзек задерживает мой взгляд на мгновение дольше, чем нужно, прежде чем, наконец, опустить его и ослабить свою власть надо мной, давая мне возможность отдышаться.

Что, черт возьми, на него сегодня нашло? Возможно, он упал и ударился головой, и в настоящее время у него сотрясение мозга. Эта его дерзкая, самоуверенная версия не дает мне покоя. Айзек, которого я знаю, из кожи вон лезет, чтобы напомнить мне, что между нами никогда ничего не будет, но то, как он продолжает смотреть на меня и придумывать предлоги, чтобы прикоснуться ко мне… черт. Я не знаю, что с этим делать. Он заставляет меня чувствовать то, что, как мы с ним оба знаем, я не должна чувствовать, но чем больше внимания он мне уделяет, тем сильнее я чувствую голод.

— Вот, — наконец говорит он, протягивая мне напиток, над которым усердно работал. — Выпей это и подожди здесь, пока остынешь. Мне нужно встретиться с менеджером моего бара и выяснить, что происходит с нашим ассортиментом. Я буду максимум через десять минут. Как ты думаешь, ты сможешь так долго держаться подальше от неприятностей?

Ухмылка растягивает мои губы.

— Кто знает? Я чувствую себя немного… необузданной с прошлой ночи, — говорю я, подначивая его, и поворачиваясь, чтобы посмотреть на людей, которые пришли отлично провести вечер. — Возможно, мне придется найти кого-нибудь, кто прижмет меня к стенке в туалете.

— Черт возьми, — бормочет Айзек себе под нос. — Из-за тебя у меня будут неприятности.

Я оглядываюсь на него как раз вовремя, чтобы поймать его взгляд, прежде чем он поворачивается и уходит.

Итак, какого черта мысль о том, что я трахаюсь с каким-то случайным парнем, может навлечь на него неприятности?

Я смотрю, как он отходит, останавливается возле какой-то женщины и отводит ее в сторону. Она берет папку из-под барной стойки и начинает листать страницы, но я не могу не заметить, как часто взгляд Айзека возвращается ко мне. Пытается ли он присмотреть за мной, чтобы убедиться, что со мной все в порядке? Или убеждается, что я не сбежала с каким-нибудь незнакомцем и не трахаюсь на его танцполе? Могу только представить, что скажет на это Остин.

При одной мысли о моем брате я беру свой напиток и подношу его к губам, делая изрядный глоток, и с удивлением обнаруживаю, что он не так уж плох. Я продолжаю потягивать его, и пока я это делаю, мой взгляд задерживается на Айзеке, пока он работает. В своей темной рубашке на пуговицах он — идеальное воплощение женской эротической мечты. Она осталась расстегнутой вверху, демонстрируя идеальную форму его мускулистой груди, и каждый раз, когда мой взгляд опускается вниз и задерживается там, у меня начинают течь слюнки.

Он может быть греком или итальянцем, мы не знаем. В документах об усыновлении не было никаких подробностей, но ему нравится думать, что он какой-то греческий бог, так что мы всегда соглашались с этим. Каждый дюйм его тела совершенен. Он такой высокий, с широкими плечами и накачанными мышцами. Никогда еще мне так не хотелось вонзить в него ногти, а при тусклом освещении в клубе, освещающем рельефы его подтянутого тела, он просто восхитителен.

Мой напиток практически закончился к тому времени, как он возвращается к стойке, и, увидев мой почти пустой бокал, он убирает его со стойки и принимается за новый.

— Тебе понравилось, да?

Я улыбаюсь.

— Полагаю, твои навыки бармена не так плохи, как ты притворяешься.

Айзек ухмыляется, прежде чем протянуть мне мой новый напиток. Он берет еще один бокал и начинает готовить что-то для себя.

— Ты достаточно успокоилась, чтобы прикусить язык в присутствии своего брата? Потому что если нет, то мне придется сделать двойную порцию.

Я закатываю глаза.

— Я в порядке, — говорю я. — Кроме того, насколько я могу судить, похоже, Бекс вонзила когти в Остина. Если она продолжит так флиртовать, он даже не вспомнит, кто я такая.

Айзек смеется, и его взгляд задерживается на мне.

— Это невозможно, — бормочет он, прежде чем обойти бар и подойти ко мне. — Давай. Ты сказала, что хочешь напиться, и это именно то, что мы собираемся сделать.

Напиться с Айзеком? Можете на меня рассчитывать.

Мы возвращаемся к Остину и Бекс, и когда я подхожу к ним, то вижу, что Остин окидывает Бекс тяжелым взглядом, а она смотрит на меня со зловещей ухмылкой. Я нахмуриваю брови, гадая, что же такого могла натворить Бекс, чтобы заслужить такую враждебность со стороны моего брата. Она поворачивается к нему с ожиданием.

— Разве тебе нечего сказать?

Губы Остина сжались в плотную линию, и в его взгляде промелькнул гнев, когда он обратил свое внимание на меня.

— Прости, что был мудаком, — заявляет он. — То, что ты делаешь со своим телом, не мое дело, и я никогда не имел права подвергать это сомнению или заставлять тебя чувствовать себя плохо из-за этого.

Мы с Айзеком оба уставились на Остина, совершенно ошарашенные. Не думаю, что я когда-либо слышала, чтобы мой брат за всю свою жизнь искренне извинялся перед кем-то, кто не является нашей матерью.

— Какого хрена? — я краснею.

— И? — подсказывает Беки, прочищая горло и подталкивая Остина локтем.

Он тяжело вздыхает.

— И я надеюсь, ты сможешь принять мои извинения в виде шотов.

Моя челюсть падает, пока я по-прежнему пялюсь на моего брата.

— Ты заболел? — я задаю вопрос, торопливо шагая к нему и прижимая руку к его лбу. У него нет температуры.

— Я в порядке, — бормочет он, отталкивая мою руку и закатывая глаза. — Ты хочешь эти чертовы шоты или нет?