Чтение онлайн

Боже, я никогда не чувствовала себя более одинокой, чем за последние две недели. Они придурки. Я знаю, что Айзек никогда официально не признавался, что влюблен в меня, но я знаю, что это так. Так как же он может вот так просто оттолкнуть меня?

Черт, это больно, но это всегда было его специальностью.

Подъезжая к дому Остина, я готовлю себя к миру боли. Если он не отвечает на мои звонки и отказывается выслушать меня, то он не оставляет мне выбора. Мне нужно все исправить.

Мой брат — один из моих самых любимых людей в мире, и хотя я ненавижу то, что мое предательство разъедает его изнутри, он наверняка предвидел это или, по крайней мере, рассматривал такую возможность на протяжении всех этих лет.

Я была влюблена в Айзека так чертовски долго, так что как он мог этого не предвидеть? И я имею в виду не просто глупую детскую влюбленность. Нет, в этом вся фишка. Я имею ввиду душераздирающую, захватывающую дух любовь по принципу "все или ничего", которая навсегда меняет ваш взгляд на жизнь. Она проясняет приоритеты, и теперь, когда я знаю, каково это — иметь хотя бы проблеск этого ошеломляющего счастья, я не собираюсь позволять ему ускользнуть у меня из рук. И если это означает, что Остину придется страдать, то пусть будет так. Если он любит и ценит меня так, как говорит, то он хотел бы этого для меня. Он бы хотел, чтобы я испытала величайшую любовь, которую только может предложить этот мир.

Тяжело вздохнув, я выхожу из машины и смотрю на дом Остина. Он не такой экстравагантный, как дом Айзека, но и нос воротить не стоит. После окончания колледжа Остин вкалывал как проклятый и с гордостью обеспечил себе все, что когда-либо хотел, борясь с мамой и папой зубами и ногтями, отказываясь от их постоянной потребности предложить ему весь мир. Он стремился к независимости, и это именно то, что он построил для себя.

Я направляюсь к двери дома, который всегда казался мне родным, несмотря на те редкие случаи, когда я действительно оставалась здесь. Нервы сжимаются у меня под ложечкой, и, прежде чем я успеваю струсить, я поднимаю кулак и стучу в деревянную дверь.

Я жду минуту, и когда она быстро превращается в две, я стискиваю зубы.

Этот засранец игнорирует меня.

Его машина припаркована на подъездной дорожке, и, судя по тому, как загорается его дурацкая камера на дверном звонке, он знает, что это я стою здесь.

Я снова стучу в дверь, и на этот раз уподобляюсь Айзеку.

— Я никуда не уйду, пока ты меня не выслушаешь, — кричу я через дверь. — Я люблю тебя, Остин, и хочешь ты это слышать или нет, мне все равно. Ты мой старший брат, и я не позволю тебе просто отгородиться от меня. Ты слишком важен для меня, так что, если хочешь, чтобы я отвязалась, тебе придется сначала открыть дверь и выслушать меня.

Не буду врать, я действительно не продумала все до мелочей, прежде чем прыгнуть в машину и поехать сюда. Черт, я даже не знала, будет ли он дома. Я решила рискнуть, и, к счастью, оказалась права. Хотя, если бы его здесь не оказалось, это не помешало бы мне обыскать все места, где он когда-либо бывал, начиная с ресторана.

Я не получаю ответа и тяжело вздыхаю, задаваясь вопросом, насколько сложно было бы взобраться на стену дома и выломать одно из окон наверху. Я не настолько глупа, чтобы тратить время на окна внизу. Он запирает их, как Форт-Нокс, но к окнам наверху от относится спокойнее.

Это будет нелегко, но я думаю, что смогу сделать несколько эпических движений Черной Вдовы и втащить свою задницу внутрь.

Отступив назад, я поднимаю взгляд на верхний этаж дома Остина, осматривая все окна. Когда Айзеку пришлось ждать у моей двери, у него было терпение святого, но я не обладаю этим качеством. Если я найду, за что можно зацепиться, то смогу…

Знакомый звук отпираемой изнутри двери разрушает мой план взлома, и моя спина напрягается. Вот дерьмо. Я не ожидала, что он действительно откроет дверь, не говоря уже о том, чтобы подумать о том, что должно произойти, когда я с ним заговорю. Я просто собиралась действовать наобум, но, возможно, мне нужен какой-то план действий. Хотя, полагаю, сейчас уже слишком поздно для этого.

Дверь распахивается, и я делаю шаг вперед, но останавливаюсь, обнаружив, что передо мной стоит Бекс.

— Что…

Мои брови хмурятся, глубокое замешательство затуманивает мой мозг. Конечно, она сказала бы мне, если бы между ними произошло что-то большее, верно? Даже если бы Остин разговаривал со мной, он бы скрыл это от меня, но я никогда не думала, что это сделает она.

— Что ты здесь делаешь?

— Не волнуйся. Я не пыталась снова залезть в штаны твоему брату, — говорит она, прежде чем я успеваю слишком сильно задуматься. — Мне просто больно видеть, какой разбитой и грустной ты была последние две недели, и я подумала, что, возможно, если я буду голосом разума, я смогу достучаться до него и помочь сократить эту пропасть между вами.

— И? — спрашиваю я, немного чересчур надеясь.

Она морщится, и вся эта надежда падает на землю, разлетаясь на миллион пылающих осколков.

— Я не думаю, что он готов даже подумать об этом, не говоря уже о том, чтобы начать принимать это, — говорит она, прежде чем подойти ко мне и заключить в теплые объятия. — Мне пора идти, но я случайно оставлю дверь открытой, и если ты решишь пойти туда и попытать счастья, то это твоя воля, но, чтобы ты знала, я не думаю, что это будет приятно.

— Спасибо, — говорю я с тяжелым вздохом, когда она отстраняется.

— Позвони мне, если захочешь провести еще один винный вечер. Мы можем напиться и поболтать об этих чертовых парнях, — говорит она и с этими словами сходит с крыльца Остина, оставляя дверь открытой, как и сказала.

Я смотрю на открытую дверь, а нервы бурлят глубоко в моем животе.

Ну, вот и все.

Переступив порог, я приветствую себя в доме Остина и бесшумно прохожу по нему, пока не нахожу его сидящим в гостиной, закинув ногу на ногу на кофейном столике, с жалким видом. Затем, услышав, как я вхожу в комнату, он разочарованно вздыхает и поднимается на ноги.

— Я же сказал тебе, я не хотел…

Остин обрывает себя, когда его взгляд, наконец, поднимается, и он понимает, что это я, а не Бекс, вошла обратно.

— Какого хрена, по-твоему, ты делаешь? — огрызается он, обходя диван и устремляя на меня испепеляющий взгляд. — Я думал, я чертовски ясно дал понять, что не хочу тебя видеть.

— Да, но ты ударил меня прямо по лицу, так что меньшее, что ты можешь сделать, это перестать быть таким засранцем и уделить мне хотя бы две минуты своего времени, — бросаю я ему в ответ, сокращая расстояние между нами.

Его взгляд скользит по желтеющему синяку на моей щеке, и искорка вины в его глазах говорит мне, что у меня еще есть шанс все исправить. Только вот она исчезает так же быстро, как и появилась.

— Я ни хрена тебе не должен, — говорит он мне. — Прости, что ударил тебя по лицу, но это ничего не меняет. Ты трахаешься с моим лучшим другом. Ты предала мое доверие и действовала за моей спиной.

— Прости, — говорю я ему. — Просто… так получилось. Я не собиралась…

— Что? — он усмехается. — Ты не собиралась раздвинуть ноги и пригласить его войти? Что, черт возьми, с тобой не так, Аспен? Ты слышишь себя? Посмотри на это с моей точки зрения. Ты практически бросалась на него всю свою гребаную жизнь, и теперь, когда ты больше не ребенок, ты решила помахать своей задницей у него перед носом и подождать, пока он заглотит гребаную наживку.