Чтение онлайн

— Черте что, — заплетающимся языком произнесла она. — Ты что, захватил власть, старикан? И все из-за того, что ты против моих методов?

Михаил Петрович схватил Любу за ухо, словно нашкодившую школьницу и потащил в коридор.

— Вера, живо за лекарствами! — распорядился профессор. — Насколько я знаю психиатра, его нужно привести в сознание.

Вера еще какое-то время постояла на пороге, вглядываясь в темнеющий проход, и вдруг испугалась того, что могла там увидеть. Она развернулась и побежала в отделение. Пусть лучше первым его найдет Виктор и хоть немного приведет в опрятный вид. Ей было больно видеть, до чего психиатр мог себя довести. Кажется, профессор это тоже понимал.

Когда Вера вернулась со всем необходимым, в комнате уже горел свет и гостью тут же неприятно поразил беспорядок. Жилище Иннокентия, еще недавно такое уютное и опрятное, переживало не лучшие времена. Пол чем-то заплеван. Мебель сдвинута, вещи повсюду разбросаны в беспорядке.

На кушетке для психоанализа поместился сам психиатр. Рубашка у него была расстегнута на груди, рукава закатаны, как и правая штанина. Вид у Иннокентия был больной. К тому же, Вера отметила, он похудел за те две недели, что она его не видела. Брюки едва на нем держались. Вера застыла в нерешительности. Ей было стыдно самой себе признаться, что все эти два с половиной месяца она хотела попасть сюда, к этому человеку. И теперь она чувствовала себя словно героиня из сказки, принесшая спасительное средство для смертельно больного. Что если она ошибается?

Вера встала на колени у изголовья и взглянула на психиатра. Она уже собиралась сдвинуть веки и оценить зрачки, как из прихожей оказался Виктор и плеснул воды в лицо психиатру из кружки.

— В себе, — ответил хирург на взгляд девушки.

Иннокентий поморщился, положил ладонь себе на голову и приоткрыл один глаз. Вера, тем не менее, подтянула к себе его руку, и пережала предплечье жгутом. В этот миг они с психиатром встретились взглядами.

— Что там? — едва слышно произнес он, глядя на шприц.

— Налоксон, — строго ответила Вера.

— Наконец-то! — с шумом выдохнул Иннокентий.

После этого психиатр удовлетворенно закрыл глаза. Вера как-то слышала, что наркоманы огорчаются, получив антидот.

После этого над Иннокентием склонился хирург.

— Я даже умилился от выдворения этой психованной, — сказал он с улыбкой.

— Надо его на кровать, — произнесла Вера.

Виктор задумчиво посмотрел на дверь и, наконец, выдал:

— Дальше гостиной он вообще никого не пускает.

"Что там?" — подумалось Вере: — "Портреты Лили?"

— Понесли, — приказала она, и Виктор не стал спорить.

Спальня психиатра оказалась таким же милым местом, как гостиная и прихожая. Здесь Люба не успела ничего разгромить. Посередине комнаты стояла узкая кровать, застеленная и прибранная, похоже, именно та, на которой Иннокентий ночевал, впервые оказавшись в больнице. Чувствовалось, что он, похоже, собирал вещи, но не так как какой-нибудь человек, одержимый стяжательством. Психиатр заботился о них, продляя жизнь, и сейчас кровать выглядела почти новой. "Вся эта обстановка, мебель из прошлого, знакомого ему, должно быть, много для него значила", — подумала Вера: "Наверное, так он пытался сохранить хоть что-то от утраченной человеческой жизни".

Глядя на все это, она понимала, что Иннокентий поправился в куда большей степени, чем он, наверное, сам предполагал. И так же ей было ясно, почему он вел затворнический образ жизни. Однажды вернув себе человеческое через такие муки, станешь это тщательно оберегать.

Вера с хирургом переодели психиатра в домашнее, и уложили в кровать. Девушка поставила капельницу и добавила в катетер немного снотворного. Потом она остановилась. Неясно было, что делать дальше. В это время как раз зашел патологоанатом. Без слов он протянул Вере учебник по наркологии.

— Как лечить его, написано вот тут, — сказал Михаил Петрович.

— А не лучше будет, если вы сами… — произнесла Вера, поднимаясь с кресла, в котором сидела.

Профессор взглянул на укутанного одеялами психиатра и вздохнул.

— Чтобы навредить ему, еще надо постараться. Сейчас ему важнее не лекарства, — с этими словами патологоанатом положил руку Вере на плечо. — А тот, кто за него переживает. По-моему, он как раз в том состоянии, когда, наконец, сможет принять заботу о себе с благодарностью.

Вера вздохнула. Ей казалось, что во время ломки принять можно разве что физическую боль.

— Я зайду завтра. Посиди с ним, — сказал Михаил Петрович. — Пока мне надо привести в себя другого доктора. И за нее у меня куда больше причин опасаться, чем за этого чудака.

После этого патологоанатом вышел. Вера с благодарностью посмотрела ему в спину. Как хорошо, что у них всех был кто-то, кто знал, что надо делать.

Вера выспалась в кресле, которое стояло у Иннокентия в спальне. Когда она очнулась, то поняла, что кто-то прикрыл ее пледом, должно быть, это был Виктор. Вера поменяла растворы и снова села на свое место. И тут поняла, что психиатр уже не спит. Из-под одеяла торчала черная прядь, и блестело стекло очков, но дыхание… дыхания спящего было не слышно.

Он смотрел на нее, и Вере вдруг стало смешно. О чем он теперь думает? Два месяца назад он приказал ей держаться подальше. Интересно, он оценил то, как крепко Вера соблюдала это?

Иннокентий, видимо, понял, что его бодрствование больше не тайна, тогда он подтянулся и сел. Психиатр взглянул на Веру и, кажется, пару минут думал с чего начать. Ситуация, видимо, смущала их обоих.

— Добро пожаловать, — наконец определился психиатр. — В мое логово.

Следующим движением он выдернул из руки катетер и остановил капельницу. Вера приподнялась, но Иннокентий сделал запрещающий жест.

— Мне это не нужно. Ломку я испытываю только когда по-настоящему страдаю… — он едва улыбнулся. — Она замена настоящих чувств.

Иннокентий посмотрел гостье в глаза.

— Чем я так приглянулся тебе, Вера? — произнес он.

Хранительница отвела взгляд. В его голосе не было насмешки, лишь удивление. Он говорил именно о том, что и вчера и сегодня до ужаса смущало Веру: что она такого чувствует к этому странно искалеченному человеку, что примчалась его спасать, не уверенная даже в том, в действительности ли ему требуется ее помощь.

Психиатр не стал дожидаться ответа и как ни в чем не бывало продолжил:

— Но наркотик все-таки сказывается на физическом состоянии. Я чувствую себя на редкость паршиво. Принесли, пожалуйста, сигареты. В комоде.