Чтение онлайн

Кемрутль внимательно выслушал Агаи и важно кивнул.

У меня на душе стало легче – значит, вождь не соврал, дело действительно в упрямстве Ситлали. Придется ей объяснить, что предаваться напрасным иллюзиям опасно, так можно настоящее счастье мимо пропустить.

В одно мгновение у меня созрело решение.

– Кто? – спросил я у Кемрутля и добавил: – Хочу на него посмотреть.

Я сделал упор на последнем слове.

Агаи понял меня совершенно правильно и осуждающе покачал головой:

– Дюс, ты… уверен?

Я чуть не выругался и вместо ответа приказал:

– Переведи, пусть позовет парня. Раз он нашел в себе смелость претендовать на женщину бога, значит, разыщет и храбрость посмотреть ему в глаза!

Действительно, проще проверки не придумать. Если душа грязна как смертный грех, не выдержать жениху моего испытания. А если он сдюжит и не отвернется… стало быть, Ситлали суждена спокойная жизнь. Ну я надеялся на это. Хотя, надежда надеждой, а все равно… если останусь в живых… через пару лет загляну посмотреть, как растет мое дитя.

Кемрутль выслушал требование «бога» и громко крикнул, обращаясь к почетному караулу у дверей. В ответ на призыв один из воинов смело шагнул за порог и поклонился: сначала нам с Агаи, затем вождю.

Кемрутль неторопливо и спокойно объявил парню, что ему предстоит. Я закрыл на время глаза, пытаясь сосредоточиться на нелегкой задаче – принять облик ужасного бога. Проверку необходимо было сделать как можно… вычурнее: чем больше пафоса при устрашении, тем дольше помнится сей чудный момент.

Послышался шорох: воин опустился на колени передо мною, сравнявшись с сидящим божеством, и хрипло вымолвил одно-единственное слово.

– Он готов, – подсказал Агаи.

Я нахмурился, медленно открыл глаза, качнулся вперед, так чтобы парень оказался от меня на расстоянии в пол-локтя, и хищно ощерил выпирающие клыки. На самом деле я чувствовал себя в этот момент последним кретином, примерившим роль провинциальной свахи.

Глаза росм оказались чистого синего цвета, как у полевых васильков. Светлые выгоревшие брови и охристого цвета косицы только подчеркивали его юный возраст. Однако, несмотря на недостаточно зрелые лета, мальчишка не струсил и не отвернулся. Больше того, этот зеленый… стручок даже не потрудился скрыть вызов во взгляде! Такое впечатление, что юнец не побоялся бы скрестить со мной клинки, найдись подходящий повод.

Ну и наглец…

Я усмехнулся – наглый мальчишка мне понравился – и поинтересовался негромко:

– А не слишком ли молод жених?

После того как сирин перевел, у парня на скулах желваки заходили, но он стерпел насмешку и в разговор властителей его и Ситлали судеб не влез. Лишь, слегка побледнев, крепко стиснул зубы.

Не дурак, это хорошо. Как говорил когда-то мой наставник: смелость без ума – горе!

Кемрутль ободряюще хлопнул воина по плечу. Короткая речь вождя прозвучала гордо и уверенно. И без посредничества толмача было ясно, что это похвала. Но все же сирин не отказал себе в удовольствии полностью донести до меня смысл сказанного, причем повторил все интонации правителя росм:

– Разве дело в прожитых годах? Старость изменит лицо, но не нрав! Наук настоящий воин. Он хороший охотник. Его и твои дети не будут голодать!

Да, это высшая похвала мужчине, но одной ее будет мало.

Поэтому я зашел с другой стороны:

– Сын бога смерти не может отдать свою женщину просто так… Наук, ты готов сразиться со мной ради Ситлали?

Я потянулся к мечу.

На этот раз услуги Агаи не потребовались – парень сообразил, что к чему, и взвился на ноги. При этом зрачки его глаз стали похожи на две вертикальные щели, а ногти на руках потемнели и вытянулись на дюйм – мальчишка приготовился драться за свое счастье.

Я не удержался и одобрительно рассмеялся – молодец задира! – но с места не сдвинулся, а только махнул рукой, приказывая сесть. Наук немного замешкался, неуверенно оглянулся на вождя, встретил его веселый взгляд, покраснел от досады и неохотно послушался.

Ну что же… Делаем вывод: «жених» храбр, неиспорчен, не боится смерти, умеет держать свои страсти под контролем и по-настоящему неравнодушен к девушке. Осталось убедить саму Ситлали.

Я встал, отошел к стене, замер, постаравшись принять величественную позу, и приказал:

– Позовите мою женщину.

Появление Ситлали я сначала почувствовал – пряный аромат трав мгновенно заполнил комнату – затем женщина, тихо всхлипнув, прижалась к моей груди.

Кемрутль грозно рявкнул на нее: не понравилось ему такое бесцеремонное обращение с божеством.

– Ничего, пусть. – Я погладил девушку по густым волосам и отстранился. Мне очень хотелось посмотреть, как она изменилась, но я не решился: достаточно было того, что женщина на сносях увидела чудовище во всей его красе. А вот удержаться и не прикоснуться к животу Ситлали я уже не смог – подчинился приступу острого любопытства. Девушка громко вздохнула и ухватилась обеими руками за мою ладонь, прижала ее к себе.

Вот демон, он пнул меня!

Я почувствовал, что расплываюсь в довольной улыбке, но вовремя опомнился и кивнул:

– Хорошо. Мой сын родится сильным и здоровым.

Агаи перевел, а Ситлали в ответ радостно что-то защебетала.

Пришлось остановить ее жестом:

– Говорить буду я. Ты будешь слушать и повиноваться.

Мо шизане… ну и завернул.

Женщина послушно закрыла рот.

– Наук, подойди! Ситлали, ты была мне хорошей женой. Я желаю, чтобы стала такой же для Наука. – Я дождался, пока Агаи переведет, услышал одновременный вздох будущих супругов и продолжил: – И доброй матерью для моего сына. Когда-нибудь я вернусь посмотреть на него. Наук, Кемрутль сказал, ты отличный охотник и воин, значит, станешь хорошим отцом и мужем. Я верю в мудрость выбора правителя, но знай…

Я схватил парня за горло, слегка его сдавил и прорычал:

– Проследить за тобой совсем не трудно! Постарайся меня не разочаровать!

Все… справился.

Я услышал, как Ситлали заплакала тихонько, вспомнил слезы другой девушки и тихо вздохнул. Все-таки боги нехорошо шутят: стоило в моей одинокой жизни появиться женщинам, которые меня не боятся, как я уже начал приносить им неприятности.

В лагерь возвращались с подарками: я нес увесистый мешок с провиантом, а Агаи тащил в охапку большой бурдюк со сливками. Будет чем побаловать Морру.

Когда селение росм пропало из виду и закончились подготовленные к зиме поля, сирин неожиданно спросил:

– Дюс, скажи, почему ты пожелал Ситлали стать доброй матерью?

Я удивленно поднял брови в ответ:

– Плохое пожелание?

Агаи пожал плечами, перехватил поудобнее бурдюк и заявил:

– Но разве не правильнее было бы сказать – «заботливой матерью»?

Сначала во мне поднялось раздражение.

Опять лезет не в свое дело, умник! Берется судить, что правильно, а что – нет.