Чтение онлайн

Вампир снова обратил на меня внимательный взгляд:

– За вас, Дюс, я не уверен. Мне кажется, у вас другое… другая основа.

Я поморщился – тошнотой под горло уже эта особенность, чтоб ее крокуты драли.

– А почему, ваша светлость, у меня не так, как у вас? – тихо спросил сирин.

Правитель нежити вздохнул:

– Потому что вы не станете таким, как я. Вы не превратитесь в вампира. Вы переродитесь в обычное умертвие, упыря без разума, движимого лишь жаждой живой плоти и страхом солнца.

Сирин, стиснув челюсти, кивнул.

– Почему-то именно так я и думал.

И тут же задал новый вопрос:

– Что это за светящиеся комки?

Андру улыбнулся:

– О, это самое интересное, что в нас есть. Это, по сути, подарок демона смерти: квинтэссенция вечной жизни. Только у некоторых она срабатывает, а у некоторых – нет.

Вампир вежливо улыбнулся, заметив недоумение на наших лицах:

– Мне нелегко объяснить. Одно могу сказать точно – эта субстанция поддерживает существование не-живых. Не дает нам сгнить, рассыпаться на куски. Не верите?

Андру решительно полоснул себя ножом по кисти и набросил на светильник кусок плотной материи.

– Не пугайтесь. Чтобы вы поняли, о чем идет речь, нужна темнота. – С этими словами вампир вытянул руку.

Кровь прекратила сочиться почти сразу, а рана стала светиться тем самым мертвенным серебристым светом, что я не раз ночью замечал в глазах Андру. Именно серебром при свете лун отсвечивали руны вампиров.

Сначала свечение было ярким, выделяя края раны, словно мазок живописца. Но буквально в течение минуты оно сошло на нет, после чего вампир сдернул ткань со светильника и покрутил запястьем, демонстрируя ровную кожу.

– Вот и все, – сказал алхимик. – Мое тело восстановлено за счет чужой крови. Ведь своей у меня, увы, уже нет. Чем меньше в крови вампира красных частиц, тем мы голодней, тем сложнее себя контролировать.

– То, чем заражена моя кровь, действует таким же образом? – деловито спросил сирин.

– Нет, – покачал головой этернус, – к сожалению или к счастью. Ваш организм, Агаи, будет полностью изменен. Он не получит регенерации. Он обретет лишь способность не гнить.

– Понятно, – все так же спокойно кивнул Агаи, немного подумал и спросил: – У вас уже был… Вы уже наблюдали за кем-то подобным?

Андру посмотрел на сирин с пониманием и, как мне показалось, с уважением:

– Нет. Я сужу лишь по тому, насколько отличались тела умертвий от первоначального варианта.

Маг слабо улыбнулся:

– Стало быть, теперь есть возможность изучить весь процесс досконально?

– Стало быть, есть, – серьезно кивнул князь.

Агаи, сцепив руки в замок за спиной, качнулся с носка на пятку, помолчал и уверенно заявил:

– Первым делом надо вылечить Дюса от яда. А моя проблема пока терпит.

Надо сказать, я ожидал от юноши немного другой реакции: страха, уныния, отчаяния. Но на этот раз сирин меня приятно удивил. Он словно подобрался от правды, стал деловит и спокоен. Кажется, Агаи собрался потратить с пользой каждую минуту.

– Мы будем смотреть кровь Таниты? – спросил маг.

Я мысленно усмехнулся – не удержался все-таки.

Вампир покачал головой:

– В этом нет необходимости. Для начала разберемся с ядами. Агаи, вы ведь хорошо помните, как он подействовал на рош-мах?

Губы сирин превратились в бледную полоску, слетевшее с них «да» было тяжелым, как камень.

Я тоже помнил. И ее мучения и свои.

– Прекрасно, – кивнул Андру. – Значит, сразу займемся экспериментами. Начнем, пожалуй, с вашей крови. У меня мелькнула одна догадка, как вас, Агаи, попробовать излечить.

– Я готов, – немедленно кивнул маг. – Сейчас приступим?

Вампир лишь улыбнулся.

– Это не к спеху. Подождет до обеда. Сейчас у нас знакомство с замком. – Андру повернулся к нам и осведомился: – Господа, не желаете посмотреть на мой зверинец?

Великий Ирия… Чувствую, зверинец у этернус под стать той комнате с насекомыми.

Когда мы зашли в зверинец, я сразу почувствовал присутствие нежити: по тонкому запаху тления, по мерзостному ощущению на душе. Хотя обычной вони тоже было более чем достаточно – все-таки нежить не ладаном гадит.

Рис тут же вытащил платок, Агаи поспешно сотворил заклинание. Честно говоря, я на этот раз от магии тоже не отказался бы – тошнотворные миазмы буквально отравили воздух – но просить сирин поколдовать я не стал. Сдался мне этот малахольный с его болячками. Загнется прямо после колдовства, и получит наш упырь к себе в коллекцию еще один редкий и «красивый» экземпляр.

Когда загорелись светильники, я впервые увидел создания Пустоши при ярком, почти дневном свете. И впервые получил возможность их рассмотреть, не опасаясь за свою жизнь.

Нежить держали за тремя рядами толстых решеток, две из которых оказались из посеребренного железа, третья – тонкая и частая – из чистого серебра. Стены были обиты осиновыми досками. Пол рассмотреть не получилось, его скрывал слой опилок.

Кого тут только не было: метались за решетками суетливые поджарые крокуты, лязгала зубами неповоротливая пятнистая шушваль. И даже нашелся пяток давних знакомцев, чьи ядовитые зубы оставили на ноге шрам, а в душе – неприятные воспоминания.

– Все-таки у вас извращенный вкус, Андру, – пробормотал я, глядя на клетки. – Во имя всех богов, ответьте, зачем вам сдалась вся эта пакость?!

Вампир, заложив руки за спину, остановился напротив клетки с шушвалью и улыбнулся:

– Вы просто забываете, Дюс, я с ними по одну сторону. Я тоже нежить. Более того, здешние обитатели – мои союзники и младшие братья в борьбе за существование. Гарантия безопасности государства этернус. Так что считайте этот зверинец жестом благодарности. Я отловил тех, кого можно содержать в неволе без особых последствий для… хм… здоровья. Когда пройдет солнечный ветер, выпущу зверей обратно и буду подкармливать – пусть размножатся за зиму. Глядишь, хоть немного проредят армию незваных гостей.

Вампир бесстрашно протянул руку меж прутьев и потрепал по уху пятнистую тварь, с утробным урчанием подставившую для ласки голову.

– Хорошая способность – регенерация. Не надо переживать за конечности, все равно отрастут. Часто, наверное, восстанавливать приходится? – не удержался я от колкости, уж больно неразумно повел себя вампир. Толку с того, что он мертвый? Все равно для шушвали – вкуснее обычной падали.

Правитель нежити негромко рассмеялся и не торопясь отстранился от клетки: