Чтение онлайн

Пока вампиры долбили ломами пол, мы снова обратили внимание на виновника переполоха. Удивительно, но после всех злоключений тот еще дышал, хотя выглядел по-прежнему паршиво. Ко всем имеющимся «прелестям» добавилась рваная рана на груди: подчиняясь колдовству, заклинание прогрызло себе путь на свободу. Морра держала руки над раной. Кровь больше не текла, зато пузырилась желто-зеленая пена. Кажется, заклятие не только жрало человеческую плоть, но еще гадило ядом. Во всяком случае, другой причины для появления вонючего гноя я не нашел. Агаи осторожно отстранил малышку, выудил из своей лекарской сумки большой пузырек и щедро плеснул из него на рану.

Когда она вновь стала чистой, наложил толстый слой мази и приказал:

– Пока не трогай. Надо вытянуть гной.

Девочка понятливо кивнула.

– Теперь будет жить? – поинтересовался правитель нежити и, услышав уверенное «Да!», заявил: – Его необходимо срочно допросить.

Вид у вампира был довольно хищный, поэтому сирин тут же насупился:

– Не раньше, чем я буду твердо уверен, что он выкарабкается!

– Хорошо, отложим до завтра, – кивнул вампир, раскланялся и был таков.

Я усмехнулся – маг в ответ лишь обреченно кивнул – наклонился над перебежчиком и неожиданно встретился с ним взглядом. Раненый наконец-то пришел в себя. Увидев меня, он хотел подняться, дернулся и, видно, потревожил сломанную ногу, потому что застонал.

– Не пугай его! Вот неужели так необходимо трогать полуживого! Он только что чудом избежал смерти! – тут же вскинулся маг, оттер меня в сторону и перешел на негромкий посвист, пытаясь успокоить больного. Тот лишь крепко сомкнул губы, резко отвернулся и… увидел Морру. Девочка, заложив руки за спину, стояла у изголовья кровати. Перебежчик некоторое время удивленно разглядывал малышку, а та тем временем погрозила ему пальцем и чирикнула. Агаи сдавленно хихикнул, больной от удивления раскрыл рот, чем моментально воспользовался колдун, залив в него отвар. Я ожидал, что перебежчик выплюнет все обратно, но тот, очевидно, узнал лекарство, потому что безропотно его проглотил и расслабленно откинулся на подушку. Правда, взгляда от Морры так и не отвел. А та забралась с ногами на кровать и жалостливо погладила юнца по обезображенной ожогом щеке. Глаза мальчишки снова широко раскрылись. В них уже плескалась сонная муть. Впрочем, он еще успел увидеть, как я подхватил девочку на руки и даже что-то попытался просвистеть, но не осилил – заснул на полуслове.

– Хвала Ирии, – облегченно вздохнул сирин и потянулся: – Теперь можно прилечь часов на пять. Раньше он точно не проснется. Я, пожалуй, наверх не пойду, посторожу тут. Мало ли что… Вдруг осложнения.

Сирин перебрался на широкую лавку, служившую ему вместо постели, и широко зевнул.

– Как проснется, сразу зови, – приказал я напоследок и отправился к себе, прихватив Морру – девочка показалась мне бледной. Игры со смертью дались ей непросто, Морра заснула прямо на моих руках. Эрхена тоже не дождалась: прикорнула у входа в кресле. И даже когда я ее перенес на кровать, не проснулась. В отличие от Морры. Та, едва ее голова коснулась подушки, вцепилась в меня мертвой хваткой:

– Не хочу! Страшно!

Пришлось пойти на уступки – пристроить девочку под бок к Эрхене. Я и сам порядком устал и уже собирался составить им компанию, как скрипнула дверь: на пороге возник слуга.

– Его светлость желает с вами поговорить!

Вампир ждал меня в кабинете. В ответ на вопросительный и недовольный взгляд примирительно поднял руки:

– Простите, Дюс, за столь позднюю встречу. Сегодня я наконец вспомнил, что мне напоминает один из амулетов нашего гостя.

Вампир поднял кожаную плетенку, на которой болтался крупный камень, украшенный тонкой резьбой. Кажется, гранат.

– А это, в свою очередь, натолкнуло на размышления, которые я не против с вами обсудить. Но для начала прогуляемся: хочу вам кое-что показать. Пообещайте не рассказывать о том, что увидите и… услышите – даже друзьям. Это знание относится к тому роду тайн, что лучше держать под семью замками.

Я в ответ только хмыкнул:

– Зачем же вы делаете для меня исключение?

Вампир медленно покачал головой и вместо ответа сам задал вопрос:

– В последнее время я часто вижу вас задумчивым. Ответьте честно, уж не подумываете ли вы покинуть Азалу?

Вампир как в воду глядел. Такие мысли действительно не давали мне покоя. После предсказания араи я часто думал, что станет с моими друзьями, если погибну. И единственной причиной, что по-прежнему удерживала меня в городе нежити, была пророчица. Эта паскуда казалась чем-то вроде гончей собаки, способной выследить тех, кто мне дорог, в самом забытом углу.

– А вам не кажется, что, возможно, Азалу вовсе не пришлось бы защищать, не окажись наша компания рядом с вами?

– Неужели вы думаете, что ваше исчезновение заставит сирин поменять планы? Вы всего лишь камень преткновения на пути к великой империи. Последний, кто способен остановить! А Пустошь…

Вампир замолчал, потер переносицу и нехотя, словно сомневаясь в правильности того что делает, признался:

– Кроме своего стратегического значения и с учетом того, что именно сирин довольно удобно жить даже в соседстве с нежитью, Пустошь – это огромная сила в умелых руках. Озеро Азалы – средоточие этой силы.

– Опять сказки рассказываете? – хмыкнул я.

Вампир невесело улыбнулся:

– Можно сказать и так. Часто сказки – всего лишь искаженное изложение давно минувших событий. Во всяком случае, многое из того, что случилось еще при моей человеческой жизни, обросло небылицами и стало почти легендой. А ведь прошло всего три века. Когда-нибудь и эти события станут сказкой, а вы – ее главным героем.

– Не дай Ирия, – буркнул я сам себе под нос, но правитель нежити услышал и довольно ехидно ухмыльнулся.

– А вот это от вас не зависит. Зато… – Он посерьезнел и договорил: – Зато в ваших силах выбрать себе роль злодея или спасителя.

Я усмехнулся – как же, выберешь тут. Добрым героем, достойным восхваления в легендах, всегда становится победитель. При этом абсолютно неважно, кем он будет при жизни, все одно переврут. Полный урод, которого только за деньги на ярмарках показывать, превратится в великого воина, от которого враги бежали лишь при одном взгляде на его грозный лик. Если внешность была обычной – расскажут, что обликом равнялся с богами. Трусость обернется осмотрительностью и осторожностью, вероломство – даром провидения и великим умом. Доля же проигравшего незавидна: его обязательно очернят и оболгут. Приумножат войска раз в десять, и даже через века разглядят все недостатки. А если не найдут – сами насочиняют.

Заметив, что вампир взгляда так и не отвел, я махнул рукой – все уже давно решено, а что касается сомнений… От них никуда не деться. Чем больше ты получаешь от жизни пинков, тем больше оглядываешься, пытаясь не подставляться.

– Андру, ваши тревоги напрасны. Да, мысленно я уже сто раз проделал путь не только до границ Тмарского княжества, но даже перешел Аксайские степи. Чего скрывать, какой бы ни была моя шкура, я ею дорожу. Да и роль героя меня не прельщает. Если бы оставался шанс выжить, избежав участия в грядущей войне, я бы его использовал. Наверное. Но реальность такова, что от меня не отвяжутся ни при каких условиях – слишком много внимания уделяет пророчица моей персоне. И мне в детстве тоже читали сказки. Я отлично помню одну из них – про братьев и веник.

Вампир усмехнулся:

– Ну что же. Пойдемте, я кое-что покажу.

Правитель нежити отвел меня в большую комнату. На первый взгляд она походила на огромную кладовку, хозяин которой тот еще скряга, раз не решается выкинуть даже черепки.

«Скряга» тем временем с гордостью повел рукой:

– Смотрите, Дюс. Смотрите. Это то, что осталось после давно сгинувших народов.

Я подошел поближе к полкам. На них соседствовали черепки глазированной посуды, изъязвленное временем оружие, покрытые трещинами статуэтки с отбитыми носами и руками.