Чтение онлайн

— Когда ты уедешь из Литтл-Хоуп?

Движение его губ вывело меня из транса, вызванного моим ртом.

— Я не знаю, — честно ответила я, мой голос сорвался почти на шепот.

— Послушай, — он провел рукой по лицу. — Со мной не очень хорошо находиться рядом.

Я жду, когда он продолжил бы, но он, казалось, ждал, что я подхватила бы нить разговора и задала вопросы.

Я опустила ручку сумки и скрестила руки на груди. На это я не куплюсь, приятель. Если тебе есть что сказать, говори.

Спустя несколько долгих секунд в конце концов он сокрушенно вздохнул и признал:

— У меня довольно хреновый случай посттравматического стрессового расстройства, и находиться рядом со мной… небезопасно.

Работая медсестрой, я старалась сохранять спокойный взгляд и нейтральное выражение лица.

— Ты склонен к насилию?

— Да.

Очень уверенное и очень краткое утверждение.

Я не смогла удержаться от того, чтобы не нахмурить бровь.

— Ты думаешь, что можешь причинить мне боль?

— Я не просто думаю. Я знаю, что причиню.

Это звучало ужасно позитивно.

Я прикусила внутреннюю сторону губы, обдумывая это новое, по общему признанию, волнующее признание. Теперь предупреждение Джейка приобрело больше смысла.

— Ты раньше кому-нибудь причинял боль? — я надавила.

Напряженная пауза, затем тихое:

— Да.

Я размышляла над этим, взвешивая свои варианты.

— В армии? Ты ранил кого-нибудь в армии?

— Военно-морской флот, — поправил он. — И да, тогда я тоже причинял людям боль.

— Тоже? — мои брови взлетели вверх. — Где же еще?

Он на мгновение замолк.

— Здесь. Когда я вернулся.

Мои плечи опустились. Если он говорил о своем ПТСР и вспышках насилия добровольно, это, должно быть, очень плохо. Кому он причинил боль? И как? Это была его девушка? Или Джастин? Может быть, поэтому они больше не настоящие друзья. Мне хотелось задать все эти вопросы, но вместо этого я спросила:

— Вот почему ты живешь здесь как отшельник?

Короткий кивок.

— Среди многих других причин.

— И поэтому ты не хочешь, чтобы я была рядом?

— Среди прочих причин.

Легкая улыбка едва пробилась сквозь его меланхоличную маску.

— Ты проходишь курс терапии? — спросила я, чертовски надеясь, что это "да".

— Нет, — он вздохнул, и я подавила свой собственный вздох. — Я пытался в течение нескольких месяцев, когда вернулся, но это ни хрена не дало.

Я видела подобное достаточно часто. Тяжелое посттравматическое расстройство нельзя вылечить волшебной палочкой в мгновение ока. Требовалось время, решимость и желание взять ситуацию под контроль. И даже после того, как были предприняты все правильные шаги, все сохранялось годами.

Алекс не похож на человека, который даже хотел, чтобы его вылечили. Совсем наоборот. Он похож на человека, который довольствовался тем, что барахтался в своих страданиях, позволяя боли прикрывать страх, который он все еще испытывал. Мне так не нужно подобного в моей жизни. У меня и так хватало своего собственного дерьма, с которым нужно разбираться. Не добавляй больше. Просто не делай этого, Фрейя.

Все, что мне нужно сделать, — это решить свои собственные проблемы, не наживая по пути чужих. Я склонна пытаться решать чьи-либо проблемы всякий раз, когда они сваливались на меня, но моя главная проблема на данный момент — это моя бездомность; однако, особенно учитывая мою карьеру медсестры, быть бесполезной вместо этого казалось неправильным и разочаровывающим, и от этого становилось еще хуже.

— Мне действительно некуда идти, — прошептала я, внезапно чувствуя себя такой же усталой, как он предполагал ранее. — Джастин сказал, что новое колесо прибудет примерно через неделю, — я прижалась лбом к двери. — Мне некуда идти.

У меня такое чувство, что я говорила больше сама с собой, чем с ним, озвучивая мрачную мысль, которая не выходила у меня из головы, казалось, всю мою жизнь.

— Некуда.

И я утонула в вечеринке жалости к себе.

Это первый раз, когда я позволила себе сделать это с тех пор, как ушла от мужа (или сбежала, если быть точным), да еще и в присутствии незнакомого человека. Да, я плакала, конечно, но это было потому, что я смертельно устала, а слезы были естественным способом для моего организма снять накопившийся стресс. И теперь мне просто жаль себя, потому что я знала, что нет никого другого, кто бы пожалел меня вместо этого. На земле был только один человек, которому небезразлично, что я жива, и этот один человек хотел моей смерти. Внезапно все это захлестнуло меня, и я прикрыла рот рукой, чтобы подавить рыдание. Эти постоянные переезды с места на место? Я всю свою жизнь прожила кочевником. Мне просто нужно место, которое я могла бы назвать домом.

— Фрейя, — его голос едва слышен.

Он застонал, как от боли, затем схватил меня за плечи и прижал мое лицо к своей груди. Его тяжелые руки крепко держали меня. Моя макушка оказалась прямо у него под подбородком. На мгновение я заколебалась, но затем обхватила его за талию. Я старалась не зацикливаться на том, как ему неприятно от моих прикосновений, или на том, как мое лицо прижималось к его хорошо развитым грудным мышцам (настолько хорошо развитым, что я едва могла дышать), или на том, как напрягались мышцы его спины под моими пальцами каждый раз, когда они скользили по его коже, укрытой пледом.

— Ты можешь остаться здесь, пока твоя машина не будет готова.

Я вздрогнула от его голоса. Он только что сказал мне, что ему не нравилось, когда к нему прикасались, и вот я здесь, делала именно это.

— Я не нуждаюсь в твоей жалости.

— Хорошо, потому что ты ничего не получишь. Просто успокойся и не переусердствуй, — его голос тверд, так не похож на тот, что был несколько мгновений назад.

Я начала энергично кивать, отчего у него застучали зубы и, вероятно, почти вылетели изо рта, что вызвало у него смешок.

— Тогда ладно, — сказал он, на секунду притягивая меня ближе, прежде чем отпустить.

Я сделала шаг назад и подняла на него взгляд. Он выглядел уставшим, очень-очень уставшим. И я не уверена, что это просто физическое состояние.

— Но мы должны соблюдать некоторые основные правила.

— Я заплачу тебе, у меня есть деньги, — с готовностью заверила я его, кивая, как болванчик на приборной панели.

Я так счастлива, и это не потому, что я нашла место для ночлега; я не боялась провести ночь в мотеле или в машине. По какой-то неведомой мне причине я чувствовала в нем родственную душу и даже ощущала себя странно комфортно в его раздражительном присутствии. Хотя мне и хотелось придушить его в пятидесяти процентах случаев. Или в семидесяти пяти. Плюс-минус.

Он покачал головой.

— Нет, дело не в деньгах. Мне нужно, чтобы ты держалась от меня подальше, насколько сможешь. Наш контакт должен быть минимальным.

Я собиралась перейти в боевой режим, когда поняла, что он пытался защитить меня от самого себя, а не оскорблять. Рычание и щелканье — это его защитные механизмы. Типичная реакция загнанного в угол животного. Или человека с посттравматическим стрессовым расстройством. Итак, вместо того, чтобы вести себя как незрелая задница, я словила себя на том, что кивнула.