Чтение онлайн

Я начал злиться при мысли о Фрейе и Джейке вместе. И если подумать, я в значительной степени свел их вместе в трудных условиях, когда сам вел себя с ней как придурок. Я не видел в нем ничего, кроме раздражения. Честно говоря, тогда я тоже не думал о Фрейе иначе.

— Я говорю о тебе.

— Да, и как же так?

Я сделал шаг к нему, пока он стоял на своем. Он знал меня слишком хорошо, чтобы позволить моему гневу определять его поведение. К тому же, он старше, а я всегда хотел его внимания. Наконец-то я его получил. И что теперь?

— Если это интрижка и она переедет в другой город, ты забудешь о ней, как и она о тебе. Ничего страшного. Но он весь взбудоражен тем, что защищает ее от большого, плохого Алекса. Он молод и не отделяет интрижку от постоянной связи.

Он, должно быть, увидел тупое выражение моего лица, потому что вздохнул и продолжил:

— Послушай, если ты просто трахнешь ее, а потом отправишь восвояси, это одно дело. У тебя не будет времени показать ей все оттенки твоей испорченности, но он этого не знает. Так что он потеряет работу из-за твоей интрижки. Он хочет защитить ее, ты понимаешь?

— От чего? — я сглотнул.

— Ты знаешь, от чего, — он смерил меня взглядом.

Я знал, и он знал, что я знал.

— Я позвоню тебе, если что-нибудь услышу, — покорно пробормотал я, и он кивнул.

А теперь мне нужно пойти и найти ту маленькую сексуальную интрижку… которая всего несколько минут назад выглядела довольно расстроенной.

Я оглянулся по сторонам и не увидел ее. Я снова оценил комнату и, наконец, заметил Кайлу, указывающую на дверь и одними губами произносящую «идиот». Разве я этого не знал?

Я почти выбежал на улицу как раз вовремя, чтобы увидеть, как Фрейя снимала туфли на высоких каблуках, готовясь к прогулке.

— Фрея, — зарычал я.

Чертовски холодно, какого черта она делала? Я понятия не имел, куда она собралась, но я подбежал к ней и схватил за руку, разворачивая ее лицом к себе. Ее рука поднялась в тот же момент, что и я, и она сильно ударила меня по той стороне лица, на которой нет шрамов. Гнев пробудился во мне, и я крепко схватил ее за плечи, отрывая от земли. Ее глаза расширились от страха, прорываясь сквозь мой гнев.

— Отпусти меня, — сказала она сквозь стиснутые зубы.

Я осторожно опустил ее на землю и сделал несколько шагов между нами, отворачиваясь.

— Тебе не следует выходить ночью на улицу одной, Фрейя. Ты знаешь это. И надень свои гребаные туфли обратно.

Мой голос мстителен, я знал это. Кроме того, я знал, что должен успокаивать ее, а не пугать женщину, которая подверглась насилию со стороны своего мужа, но я ничего не мог с собой поделать. Не тогда, когда мои собственные проблемы обострялись.

— Да, ну, прямо сейчас я чувствую, что лучше приму любое наказание, которое мне уготовит Эрик, чем останусь здесь и буду наблюдать, как ты там расправляешься со своей бывшей.

Ее голос дрожал, и мне не понравилась та жгучая дыра, которая образовалась у меня в груди.

— Надень туфли.

Моя просьба звучала скорее как команда, и она показала, что ей это не понравилось, выпячивая челюсть вперед. Я вздохнул и добавил более мягко:

— Пожалуйста.

Секунду она свирепо смотрела на меня, но потом здравый смысл победил, и она снова надела туфли. Ее ботильоны мучительно сексуальны, но каблуки такие высокие, что у меня болели ноги при одном взгляде на них.

Я с тревогой посмотрел на нее, но она не смотрела на меня; ее руки сложены на груди, бедра выпячены, она уставилась в землю. Я вздохнул и сделал шаг к ней. Она подняла на меня вызывающий взгляд, и я остановился как вкопанный. Я проглотил свой гнев и закрыл глаза, чтобы успокоиться.

— Ты уже спрашивала меня, какую историю помнит город. Что ж, вот твоя история, — я вздохнул и приготовился к неизбежному, когда она узнает правду. — Когда я вернулся и мы попытались заняться сексом… — Фрейя поморщилась, но она должна была это услышать. — У меня было одно из моих помутнений, и я ударил ее. И это то, что все вспоминают, когда видят меня. Не герой войны, а мудак, который бьет женщин, — сказал я категорично. — Я извинился перед ней, что я смог сделать только потому, что ты сейчас в моей жизни.

Я покачал головой.

— Но ты всегда будешь сначала следовать своим предположениям, прежде чем спрашивать меня. Точно так же, как и все остальные.

— Я верю тому, что вижу, Алекс. И то, что я увидела, было воссоединением двух старых любовников, — она драматично указала туда, откуда звуки вечеринки проникали через открытые двери. — Ты только что провел весь час, который мы пробыли здесь, игнорируя всех, игнорируя меня, но ты более чем счастлив флиртовать с ней. Ах да, и я забыла добавить: сразу после того, как мы поссорились из-за того, что ты отказываешься с кем-либо общаться.

Взрослая Фрейя, которая могла разобраться со всем, что я знал, ушла, и совершенно новая Фрейя-подросток вышла на свободу. Ей просто нужно топнуть ножкой, и картинка будет идеальной.

— Как я уже сказал… Я извинялся, — подчеркнут я, изо всех сил стараясь казаться спокойным, хотя это совсем не так.

И какого черта она зациклилась на этой части? Она что, не слышала, что я только что сказал? Или в ее глазах флирт — большее преступление, чем жестокое обращение?

— Ну, и где же мои извинения за то, что ты оставил меня там одну? — ее губы поджаты, а между бровями появилась глубокая складка.

Я громко застонал и вскинул руки вверх.

— Они тебе, блядь, и не нужны. Ты просто предположила, что я флиртовал с ней сразу после того, как вылез из твоей постели.

Я отошел на несколько шагов, прежде чем ткнуть пальцем в ее сторону.

— Как ты сделала так, чтобы все это касалось только тебя, а? Это будет происходить каждый раз, когда я разговариваю с другой женщиной?

Я больше не мог остановиться. Раздражение на нее за то, что она пробудила во мне что-то, что должно было быть давно мертвым, ожило; на Джастина за то, что он всегда пытался остаться рядом, даже когда я этого не хотел; на Эдисон за то, что много лет назад не заткнул ей рот, хотя я это заслужил; на этот город, который думал обо мне как о монстре; на мою семью, которая считала меня неудачником и изгоем.

Она посмотрела на меня, не мигая, с отсутствующим выражением лица.

— Что с тобой случилось, Фрей? Ты какая-то другая. Ты была такой беззаботной, умной женщиной, а теперь ты… — я оборвал себя, прежде чем сказал бы что-нибудь еще хуже.