Чтение онлайн

— Ты такая напряженная…

Колючка фыркает и кидает:

— Что-то похожее уже было, даже не начинай.

— Ты это о чем? — наигранно удивляюсь и игриво понижаю голос: — Я о работе хотел узнать.

— Да-да…

Внутри загорается знакомый огонек, и просыпается жажда азарта. Намечается веселье.

Скукота. Я без особого интереса смотрел в экран телефона, валяясь на кровати в своем пентхаусе. С горем-пополам я записал гитарные партии перед свадьбой Сина, чтобы тот меня окончательно не проклял. Сначала я испоганил его предложение на концерте, за свадьбу бы Эванс точно меня отпинал. Пока было настроение, я заставил себя появиться на студии. Друзья злились, но потом все же завязался разговор, а позднее мы уже пили пиво. Эванс хотел до свадьбы завершить новые песни, поэтому я не мог поступать по-свински и зависал на студии. Желание от игры на гитаре так и не проснулось, я водил по струнам без энтузиазма. Пальцы дрожали от нервов, сбивая настрой. Я чертыхался и снова перезаписывал, пока не выходило по-божески. Мысли, что я подводил группу, давили. Я ненавидел такое состояние и давление, поэтому зависал с Рори. Немного попускало, но лишь немного.

После свадьбы молодожены свалили в медовый месяц, Шем тоже слинял в неизвестном направлении, как и Райт с Эмили. Она поймала букет невесты. На губах появилась ядовитая ухмылка. Если скоро придется гулять еще на одной свадьбе, я не вынесу такой пытки. Это точно не по мне. Колючка старалась избегать общения, улетев почти сразу с Гонолулу, но я доставал ее ежедневными звонками и смс, получая чаще всего в ответ одно и то же: «Я занята».

— Я занята, я занята, — раздраженно пробубнил, когда прочитал входящее от Осборн и быстро набрал текст.

«У меня уже аллергия на это слово»

Никакого ответа не последовало. Пнул недовольно телефон, прибавляя громкости на колонках. Рори предлагал оттянуться в закрытом клубе, но в голове неожиданно сформировался более привлекательный план. Я даже повеселел и хищно усмехнулся своей затее, набирая нашего нового менеджера.

Два дня спустя, когда самолет приземлился в аэропорту Неаполя, я, поправив чехол с гитарой за спиной, сел в такси и назвал адрес отеля. От предвкушения с лица не сходила довольная гримаса, пока из окна разглядывал архитектуру древнего города.

Я прилетел в сумерках, когда зажигались вывески на ресторанчиках, кафе и фонари на набережной, а улицы заполнялись людьми. Лето, сезон туристов, поэтому было многолюдно. Через открытое окно постоянно доносились радостные голоса и разговоры на итальянском или других языках. Пока такси, попав не единожды в пробки, дотащилось до «Romeo», я проклинал этот город у подножия Везувия.

Зарегистрировавшись и получив карту-ключ, уточнил у администратора нужную информацию и направился в другой номер. Чем ближе подходил, тем шире становилась улыбка, а внутри все пылало от возбуждения. Постучав и еле сдерживаясь, чтобы не взорваться, стал отсчитывать секунды. Три. Два. Один…

Да… Да, ради такой реакции Осборн стоило сюда переться. Когда она открыла дверь, в карих глазах читался шок и сомнение. Наверное, колючка увидела воплотившийся кошмар наяву — такое выражение исказило ее лицо, что я даже хохотнул.

— Лавлес, — тихо выдохнула девушка. — Что ты здесь делаешь?

— Какая ты неприветливая, дорогуша, — обиженно проворчал и без приглашения завалился в номер, бросая чехол с гитарой рядом с диваном.

Упал на мягкую поверхность и подложил руки под голову, устало вздыхая:

— Я так запарился с перелетом.

Осборн скрестила сердито руки на груди, нависнув надо мной неприступной скалой. Прошелся оценивающим взглядом по загорелым ногам в шортах и встретил два сверкающих угля на красивом лице. Карие глаза Ливии горели от гнева, я чуть не присвистнул от удовольствия. Давно так не развлекался.

— Что. Ты. Здесь. Делаешь, — она говорила спокойно, с расстановкой, но в каждой букве читалось негодование.

— Что я делаю в твоем номере или в Италии? — произнес с издевкой и зевнул, рассматривая злющую колючку. Блаженство.

Она прищурилась и поджала губы, раздраженно вздохнув.

— Я зашел в гости, а в Италии у меня дела, — лениво потянулся и кривовато улыбнулся от удовольствия.

— Дела, — сухо повторила Ливия, не разрывая зрительного контакта. — В Неаполе и в этом отеле.

— Ага, — чуть не заржав, подтвердил кивком с серьезным видом.

— Уходи, я работаю, — бесстрастно бросила колючка, ни капли не поверив, и села на пол возле окна.

С любопытством приподнялся, только сейчас замечая разбросанные повсюду фотографии. Паркет превратился в разноцветный калейдоскоп из снимков. Взял парочку, но они показались одинаковыми. Локации одни и те же… Присмотревшись внимательней, я понял, что на фото разные люди и время суток.

— У нас выставка через полтора месяца, — прервала тишину Ливия, заметив мой интерес. Она сидела, скрестив ноги по-турецки, и разглядывала фотографии в руках. — Мы с Элои Леруа работаем над проектом почти год. Те фото, что ты держал, сделаны как раз в Неаполе в одном из жилых районов. Например, утром в этом кафе завтракает постоянно пожилая супружеская пара. Они заказывают домашнюю выпечку и пьют чай. Патриция и Питер вместе более пятидесяти лет. Я фотографировала их, не предупреждая, только потом объяснила, что фотограф, — отвожу взгляд от снимка и смотрю на сосредоточенное лицо Ливии. — Даже спустя годы, они смотрят друг на друга с нежностью. Видя такое проявление заботы, поверишь в… — она не договаривает, но я прекрасно знаю недосказанные слова.

Бросаю фото на пол и чувствую, как Осборн сверлит во мне дыру.

— Тебе не пора? Ты ведь устал после перелета, — не скрывая сарказма, говорит колючка.

— Расскажи еще о работе, — я падаю в одно из кресел и беру яблоко, надкусывая.

— Я работаю, и ты мешаешь сосредоточиться, — категорично отрезает Осборн, вскидывая невозмутимо бровь, мол, вали быстрей.

— Значит, я, — подчеркиваю местоимение, довольно глядя исподлобья. — Не даю тебе сосредоточиться?

— Да, ты раздражаешь. Очень, — таким же тоном говорит Ливия и для подтверждения натянуто улыбается. — Пока, Габриэль.

Демонстративно ложусь на диван, закидывая ноги на подлокотник, но вспоминаю, что багаж доставили в мой номер и надо бы в душ сходить. В общем, Осборн повезло, легко отделалась.

— Да не смотри так, все равно не убьешь, — хрипло ржу, получая вслед свирепые взгляды. — Сладких сно-о-ов, малышка, — чуть наклоняю голову и понижаю голос: — Завтра увидимся.

— Нет!

Ливия хлопает яростно дверью, слыша вдогонку мой издевательский смех. Ну-ну.

Следующие четыре дня я мозолю ей глаза: таскаюсь по городу или зависаю в номере до ночи, наблюдая, как Осборн работает. Я подшучиваю над ней, называя трудоголиком, но колючка не обращает внимания, как будто смирившись с моим присутствием. Мне нравится смотреть, как она увлеченно фотографирует, погруженная в процесс съемки, но еще больше — видеть, как лицо искажает злость, когда я дразнюсь и прикалываюсь над ней. Замысел поездки состоял в том, чтобы не давать спокойствия Осборн, как месть за ее игнор. Пусть терпит раздражителя.

— Тебе заняться нечем? У тебя же дела были, — Ливия что-то печатает на ноутбуке, бросая в мою сторону усталый взгляд. Я снова торчу в ее номере, играя на телефоне.

— Не переживай, это мои проблемы, — безразлично отвечаю, чувствуя неудовлетворенность. Колючку весело задирать и подкалывать, но мне этого недостаточно. Ее холод обжигает, действуя на нервы. Она на удивление держит приличную дистанцию и физически, и духовно. Благодаря беспрерывной работе ее карие глаза полны счастья. Раздражает. Когда наши взгляды пересекаются, отчетливо вижу, как интерес с ее лица испаряется, огонь погасает. Ненавижу это тошнотворное ощущение… Подавленность.