Чтение онлайн

С того дня она стала членом Сопротивления, с самых юных лет участвуя в его операциях. На её тринадцатый день рождения отец подарил ей пистолет HK 45, который она с тех пор множество раз модифицировала, превратив его в свое личное, уникальное оружие. Больше, чем просто оружие. Но брать его с собой сейчас было бы верхом безумия.

Что до Амайи, то она отказалась присоединяться к Сопротивлению, да никто её особо и не приглашал. Кому, в самом деле, нужна была слепая девочка?

Амайю пристроили в приемную семью, и теперь она, уже будучи взрослой, зарабатывала на жизнь на предприятии для инвалидов, шивших патронташи для солдат. Ирония судьбы. Иногда, впрочем, продукция пропадала.

Именно к Амайе Алиса и ехала сейчас. Несмотря ни на что, они остались подругами, хотя чудаковатость Амайи, которую у человека, имевшего меньшее значение для Алисы, вполне можно было бы назвать сумасшествием, немного, а иногда и очень сильно, пугала Алису. Например, Амайя с небывалым фанатизмом утверждала, что до сих пор видит, хотя была слепа как летучая мышь.

Погруженная в свои мысли и воспоминания, Алиса чуть не проехала свою остановку. Чертыхнувшись, она выскочила в уже почти закрывшиеся двери вагона.

Переведя дух, она огляделась. Перед ней была грязная, заваленная мусором станция, стены которой украшали все те же изображения постмодернистского направления, так что станция казалась естественным продолжением поезда. Глубоко вздохнув и подавив в себе желание подфутболить банку из-под газировки, Алиса пошла к выходу. За выходом оказалась весьма приличная улица с зелеными деревьями по краям хорошей, но покрытой лужами, асфальтовой дороги и серыми коробками многоэтажек, возвышавшимися над ними. В доме №13 жила Амайя. Алиса не спеша, стараясь ничем себя не выдать, пошла по серому тротуару, по привычке ища глазами патрули. После того, как два идиота вчера разбили патрульный вертоплан об «Вилку», обстановка в городе накалилась. Удвоилось количество патрулей, причем, это были уже не обычные полицейские, а солдаты Министерства Надзора, ребята суровые и жалости не знающие. К счастью, к делу пока не подключилось Министерство Контроля, а то о дружеских визитах можно было бы забыть.

Внимание привлек грузовик с эмблемой Министерства Надзора, стоявший у входа одного из домов. У входа также стояло двое солдат, а ещё двое заталкивали окровавленного человека в грузовик прикладами автоматов.

Алиса, всем своим видом демонстрируя незаинтересованность, прошла мимо.

До слуха донеслись слова двух гражданских, наблюдающих за этим зрелищем из соседнего двора.

– Вот так всегда. Сначала накрывают один дом, а потом весь квартал…

Что ж, это надо учесть. И рассказать Амайе. Ибо Алиса не представляла, что она будет чувствовать, если она потеряет своего единственного друга.

Одолеваемая мрачными мыслями, Алиса подошла к дому №13. Поднявшись на 6 этаж, она подошла к двери квартиры №101 и нажала на кнопку звонка. Через какое-то время с другой стороны двери началась возня, и дверь открыли. На пороге стояла черноволосая голубоглазая девушка в украшенном изображениями алых роз розовом китайском халате.

– Здравствуй, – сказала она.

– Ты чего не спрашиваешь «кто»? – прошипела Алиса, входя в дверь и запирая её изнутри.

– А зачем? Я же знаю, что это ты, – усмехнулась Амайя.

– Как же ты можешь это знать? Ты же слепая!

– Знаешь, Алиса, эта шутка начала мне надоедать. Честно говоря, это и в первый раз было не смешно.

Алиса скрипнула зубами. Амайя упорно отрицала свою слепоту. Честно говоря, после стольких лет и кучи событий, Алиса начала сомневаться – то ли Амайя просто издевалась над ней, то ли на самом деле была вовсе не так слепа, как утверждали врачи. Впрочем, оставался вариант, что все это просто результат той самой её чудаковатости, и она, на самом деле, верит, что видит, хотя это вовсе не соответствовало действительности.

– Проходи, – сказала Амайя, направляясь на кухню. – Я чай заварила – будешь?

– Конечно.

От парика ужасно чесалась голова, но Алиса подавила желание снять его. Ещё не хватало, чтобы в дом нагрянули полицейские и застали её лучшую подругу, пьющей чай с террористом №3.

Алиса уселась за белый стол. Перед ней стояла белая фарфоровая чашка на блюдечке с изображением розы.

Что ж, в одном Кхон все-таки отличался от фашистов прошлого – в его правительстве заботились об инвалидах. Что, впрочем, было неудивительно – Кхон сам был инвалидом, с двенадцати лет страдавшим бронхиальной астмой и на себе прочувствовавшим, что такое система здравоохранения, которая обращается с инвалидами, как с мусором.

От мысли о том, что твой враг тоже человек, всегда бывает не по себе. Куда легче представлять его абсолютным Злом с большой буквы (и точно правильно создавать ему такой образ в глазах последователей), поедающим сердца младенцев, насилующим школьниц и сжигающим дома престарелых и их обитателей из напалмового огнемета, чем принять, что он такой же человек, как и многие другие. Потому что это автоматически рождает мысль – порой самые дурные вещи случаются из-за самых обычных людей. Тех людей, что каждый день ходят на работу, отдыхают в компании друзей, рассказывают на ночь сказки детям и по ночам воруют еду из холодильника. А в один прекрасный момент эти самые обычные люди вдруг выходят на улицу и делают ужасные вещи с другими самыми обычными людьми. Нет, враг должен быть абсолютным Злом с большой буквы. Потому что если нет, то это опять-таки автоматически наводит на мысль – а чем собственно ты отличаешься от него? Ведь ты тоже самый обычный человек. А если ты самый обычный человек, то значит, в один прекрасный момент и ты можешь перейти грань, и тогда ты будешь ничем не лучше того зла, с которым борешься.

Кого-то это могло удивить, но грозная Алиса Розенталь, на руках которой было больше крови, чем на руках иного диктатора, все ещё тешила себя мыслью, что она сражается за правое дело, и ужасные средства оправдывают благую цель. И очень обижалась, когда её называли террористкой. Хотя (и она прекрасно понимала это) это определение было самым точным. Вероятно, дело было в слишком юном возрасте, и в сердце Алисы все ещё жил дух романтизма, хотя мозг уже принадлежал законченному цинику.

Но сейчас это было неважно. Она была в доме друга, перед ней стояла чашка натурального, а не сделанного из измельченного смородинового листа чая и, в кои-то веки, можно было расслабиться.

– Как ты? – спросила Алиса. Совершенно невинный вопрос, который почему-то всем во все времена представлялся самым важным.

– Странно… – ответила Амайя. – Знаешь… Вчера я смотрела на Луну… Как она купается в колодце облаков… И вдруг, что-то крылатое и сияющее, рыдая и извиваясь упало на Землю и теперь мечется там не находя покоя. Это был ангел?

– Не знаю, – немного раздраженно сказала Алиса. – Мне бы сейчас ангел не помешал. Нам всем бы не помешал… Но это все сказки.

– Если ты хоть немного разбираешься в сказках, – неожиданно твердо произнесла Амайя, – то ты знаешь, что герой не появится до тех пор, пока не станет ясно, что миру без него не обойтись.

– Что ж, в таком случае, этот момент наступил, – фыркнула Алиса. – Сейчас нам поможет только чудо.

– И оно обязательно случится, – уверила её Амайя.

– Прости, подруга, – горько усмехнулась Алиса. – Я не верю в чудеса. Их не бывает. А герои гибнут.

Амайя взяла руки Алисы в свои.

– Совершенно неважно, веришь ты в чудеса или нет. Они бывают. И да, герои гибнут, но перед этим становятся героями. А смерть ничто, если тебя запомнят.

Амайя отпустила руки Алисы и, опустив голову, тихо произнесла: