Чтение онлайн

– Вот тебя запомнят. Как очень хорошего человека. Или как очень плохого. Это не так важно. Важно, что тебя запомнят. От тебя, по крайней мере, останется память. А от меня не останется ничего. Понимаешь? Ничего. И мне страшно. Я не хочу исчезнуть. Я хочу, чтобы меня помнили. Помнили, что я была и звали меня Амайя Фридом!

Сказав это, Амайя внезапно заплакала. Не просто заплакала – разрыдалась.

Мало что могло шокировать Алису. И ещё меньше было людей, которые могли это сделать. Но у Амайи получилось.

Совершенно не представляя, что делать, действуя скорее по наитию и основываясь на воспоминаниях о сценах из мелодраматического сериала, когда-то совершенно случайно увиденного ей, Алиса встала и неумело обняла Амайю.

– Ну что ты, – с трудом придавая своему голосу несвойственную ему мягкость, произнесла Алиса. – Перестань.

Здесь следовало бы добавить «Все будет хорошо», но на такую ложь была неспособна даже Алиса Розенталь. Ибо она на собственном опыте убедилась и теперь точно знала, что где-где, а уж в этом проклятом мире «хорошо» не бывает никогда. Особенно, когда это обещают тебе друзья и родные.

– К маме приходил следователь, – сквозь слезы сказала Амайя. – За мной придут. Очень скоро…

У Алисы все окаменело внутри. Она посмотрела на Амайю, как будто видела её в первый раз в жизни.

– Что она ему сказала? – железным голосом спросила Алиса.

– Сказала… что ничего не знает… – всхлипнула Амайя. – Она ведь правда ничего не знает… Ни про пропавший товар… ни про мою подработку… ни про тебя.

– Мы завтра же займемся твоим переводом в безопасное место! – взволновано сказала Алиса. – Ты вообще представляешь, что будет, если тебя схватят?

– Представляю… – сказала Амайя, вытерев слезы. – Я им все расскажу. Там пытают.

– Завтра же тебя отсюда увезут. Мне пора. Надо этим заняться.

С этими словами Алиса встала, и уже было направилась к выходу, но Амайя поймала её за руку.

– Погоди… Ты уходи… Ты не уходи… Побудь со мной… Мне страшно…

Алиса глубоко вздохнула. Несмотря на тяжелейшее детство и страшные испытания, Амайя вовсе не была бойцом – она была тихой забитой девочкой, которую надо было постоянно успокаивать, и Алиса это прекрасно знала. Поэтому она уселась рядом и, поглаживая Амайю по руке, говорила ей какую-то успокаивающую чушь, что-то, во что ни она сама, ни Амайя не верили, но во что им обеим хотелось верить, то, без чего жизнь была совсем бы уж ужасной.

Алиса ушла от Амайи только вечером. После её ухода, Амайя глубоко вздохнула. Подойдя к столу, она допила холодный чай, тщательно вымыла чашку, затем пошла в ванну, тщательно умылась, потом пошла к себе в комнату, не без труда надела чистое белье, свое самое лучшее платье, обула самые новые туфли и подошла к двери. Не дожидаясь звонка, она открыла дверь. На пороге стоял человек в форме Министерства Надзора, тянувший руку к кнопке звонка, а за его спиной и по бокам стояло ещё четыре человека из группы захвата.

Амайя улыбнулась.

– Здравствуйте. Меня зовут Амайя Фридом. Давайте закончим с этим побыстрее.

***

А тем временем, Херб Олбрайт вставил продуктовую карточку в аппарат продавца. Сняв с нее одну пищевую единицу, продавец протянул Хербу упаковку с флэш-сэндвичем.

Флэш-сэндвичи были последним предсмертным криком индустрии быстрого питания Кхонии. Он представлял собой пирожок, внутри которого находилось месиво из овощей и мяса, сдобренное различными соусами.

Буркнув для приличия что-то о дороговизне, Херб взял флэш-сэндвич и хотел было уже вскрыть упаковку, когда та внезапно исчезла. Херб удивленно сморгнул. Нет, ошибки быть не могло – он только что держал упаковку в руке, чувствовал тепло разогретого в микроволновке флэш-сэндвича, но сейчас рука его была пуста – флэш-сэндвич бесследно исчез.

С яростным криком он бросился обратно к продавцу, требуя вернуть потраченную пищевую единицу. Продавец невозмутимо отвечал, что флэш-сэндвич он отдал, и если гражданину что-то не нравится, он может идти либо лесом, либо в полицию.

Тем временем, десятью этажами выше, на крыше жилого дома «Победа», Гхондер развернул флэш-сэндвич и, расстелив перед собой украденную в библиотеке карту города, впился в него зубами.

Рикстаил и остальные Столпы, увидев, как он использует Тропу Войны, рассердились бы, но Гхондеру и в бытность его Столпом было наплевать на их мнение по этому поводу. А если и тогда было наплевать, то что уж говорить про теперь.

Что ж… За последние сутки он многое узнал. По крайней мере, достаточно, чтобы понять, что ничего хорошего его в этом мире не ждет. Впрочем, это была почти универсальная истина для человеческих миров. А спасать ведь придется именно человеческий мир. Причем, похоже, совершенно обычный человеческий мир. Населенный совершенно обычным человечеством. То есть, худшей его разновидностью. Честное слово, даже в магических мирах люди порой ведут себя лучше!

А тут… Впрочем ситуация на первый взгляд вполне обычная. Обычный материальный мир, поделенный на четыре враждующих лагеря, причем ещё и не поймешь, какой хуже. И в куске, в который он попал, есть те, кому (несомненно по внешней указке) ситуация не нравится. Сопротивление… Одно название. А по факту они, скорее всего, обычные террористы. Шваль. И с этой швалью придется общаться. Можно, конечно, обратиться в правительство одной из стран, но…

Но… И в этом «но» был весь подвох. Гхондер не знал, как глубоко, а главное куда, проникли его бывшие друзья. Но зная их, он мог предполагать, что проникли они глубоко. Очень глубоко. В конце концов, это была их (и его!) работа – щелкать человеческие миры, как орешки. И явившись к одному из мировых лидеров, можно вполне было попасть в лапы к Ужрахалу, столь любезно назвавшему его Гхондером. Ужрахал… Гхондером. Эта мысль до сих пор не укладывалась в голове. И от нее было тошно. Так тошно, как бывает только от предательства лучшего друга. Нет, того кого ты считал лучшим другом. Того, с кем ты делил радости и горести, кому во всем помогал, и который помогал во всем тебе, с кем ты участвовал в спаррингах, которые никогда не мог выиграть, обсуждал свои мечты, делился лучшей водой из своей коллекции… Короче, вел себя, как полный придурок, забыв, что никому в этом треклятом Мироздании доверять нельзя. А потом этот «друг» стреляет тебе в спину и называет тебя Гхондером. И все в этом, да и не только в этом, мире на стороне этого «друга». А у тебя… А у тебя есть лишь один вариант, чтобы поступить правильно и сохранить лицо хотя бы перед самим собой. И этот вариант – бороться. Бороться до полного уничтожения этого бывшего друга и всех кто был с ним согласен. И если для этого придется стать Гхондером… Что ж, пусть будет так.

Значит Сопротивление…

Просканировав карту, Гхондер поднес карту к похожему на сумку полукруглому предмету со светящимся белым диском переместителя, прикрепленному к белому поясу костюма. Мягкий белый свет окутал карту, и она исчезла, переместившись в глубины карманного измерения.

Что ж, когда идешь в гости, невежливо приходить без подарка. А лучшим подарком для повстанца, сопротивленца или террориста (что, в общем-то, одно и то же) во все времена была информация о планах врага. Да и ему самому информация не помешает. И Гхондер теперь точно знал, где её искать. Здание Министерства Контроля хорошо охранялось. Штурмовать его было самоубийством для целой армии людей. Но не для бывшего Столпа. В конце концов, он успешно проник в Цитадель Превосходства в родном мире Нгайкхар, что ему стоит проникнуть в какое-то жалкое министерство, в каком-то захолустном материальном мире?

Его тонкие губы под шлемом исказились в хищной улыбке, обнажив идеально белые клыки. Затем, включив невидимость, он раскрыл также ставшие невидимыми энергетические крылья и спрыгнул с крыши. На крыше осталась одиноко лежать упаковка от флэш-сэндвича, которую вскоре унесло ветром.

***

Здание Министерства Контроля лежало прямо под ним. Огороженное бетонной стеной, увитой сверху колючей проволокой, с ДОТами, ощетинившимися тяжелыми пулеметами на въезде и целой армией охраны – великолепно натасканных и обученных головорезов привычных ко всякому зверству – внутри, высокое пиромидальное строение зловещего черного цвета с флагами своей страны, изображавшими черную руку, державшую черный молот на фоне нацистского полотнища, оно всем своим видом призывало граждан покинуть его окрестности как можно скорей.