Чтение онлайн

Письмо иудеев Арля к иудеям Константинополя:

Ответ:

Копия первого письма, написанного на провансальском наречии, была «точно снята со старой копии архивов одного из известнейших монастырей Прованса». Второе, писанное по-испански (бывшим «протокольным языком» константинопольских иудеев), «было найдено хранителем саламанкской библиотеки в архивах Толедо при поисках древностей испанского государства». [110]

Исследовавший письма в XIX в. аббат Шаботи отмечал: {40} «В наш век эта стародавняя переписка, несмотря на ее многочисленные испанские рукописи, вероятно вовсе не обратила бы на себя внимания за исключением, может быть, нескольких ученых, если бы Европа и даже, можно сказать, весь мир не стоял бы в данную минуту лицом к лицу с весьма серьезным еврейским вопросом. Вследствие этого документы эти приобретают необычное значение и неожиданно становятся весьма современными. Уже не со снисходительной улыбкой к минувшему должны христиане XIX века читать и разбирать эти старые рукописи. Нельзя не поразиться при виде всего, что происходит ныне, тем, что предначертания еврейского князя XV века оказываются осуществленными до мельчайших подробностей. Это доказывает, что эти предначертания, высказанные в форме приказаний, были выполнены с непреодолимой и устрашающей настойчивостью. Блестящие результаты, к которым они привели и которые мы видим теперь, несомненно должны убедить окончательно всех в подлинности этих писем». [111]

Формально адресованное иудеям Арля и Прованса, как руководство к действию письмо из Константинополя было адресовано всем «избранным». Причем приказывать могли воистину властьимущие. Аббат Шаботи замечает: «С разрушения Иерусалима и до нашего времени евреи большею частию жили и были управляемы, как громадное тайное общество. Они были уже приучены к этому роду тайного управления еще до своего рассеяния, ибо секта „ревнителей“, которая была столь могущественна в Иудее и проникла во все слои населения, была лишь обширным политическим обществом, тщательно скрытым под внешним видом якобы исключительно религиозного единения». [112]

Очевидно, что программа прозелитизма «избранности» — в виде «Реформации Христианства» — стартовала ранее упомянутых писем и наставлений. В 1471 г. Новгород привлек внимание прозелитов далеко не случайно. Специфика торгового центра, где сложились особые условия терпимости к иным вероисповеданиям и характерный для купеческой среды рационалистический менталитет, выглядел наиболее уязвимым местом Православной Руси.

Трудности предприятия Схарии требовали участия в нем помощников. Поэтому Схария через какое-то время выписал из Литвы Моисея Хануша и Иосифа Шмойлу Скоровея. [113]

В целом «план иудоизации» был подобен всем гностическим схемам. «Ветхозаветные» прозелиты отрицали Божественную природу Иисуса Христа, описывая его лишь как сына человеческого и проповедника, подобного Моисею. «Жидовствующие» отметали и православную обрядность, как более ненужную — отрицая монашество, церковную иерархию, отвергали поклонение иконам, мощам и кресту. По некоторым свидетельствам, «жидовствующие» отрицали и загробную жизнь. Кроме того, в счислении лет «от сотворения мира» они опирались на иудейский календарь, а не на принятый на Руси счёт, воспринятый от византийских хронографов. Все христианские праздники отвергались. Зато прозелиты совершали настоящую иудейскую Пасху. Фактически речь шла об отрицании христианства и возврата в иудаизм. [114]

Антиправославная пропаганда велась тайно и на высочайшем уровне конспирации. Иудаизм к XV столетию накопил огромный многовековой опыт в этой области. Создавалась сеть ячеек — «тройки», «пятерки». Но и о своих соседях рядовые представители, как правило, ничего не знали. В результате такой тщательной конспирации о деятельности «жидовствующих» церковные власти ничего не знали в течение целых 17 лет. За это время движение это успело выйти далеко за пределы Новгорода и перекинуться в столицу, где пропаганда велась почти исключительно среди высших кругов общества. В Новгороде прозелиты распространяли ересь, в первую очередь, среди наиболее образованных и влиятельных слоев населения — новгородского духовенства и купечества, имевшего большой вес в обществе, но духовно неглубокого, нетвердого в своем Православии и привыкшего благодаря своим заморским путешествиям снисходительно относиться к верованиям других народов.

Первыми и наиболее влиятельными последователями Схарии стали два новгородских священника — попы Денис и Алексей. Совращены были и члены их семей — жены, дети. Последователи оказались настолько преданными учениками Схарии, что даже хотели принять обрезание (отсечение крайней плоти — важная «метка»). Но сами иудеи воспротивились этому — вероятнее всего потому, что как всегда при иудейском прозелитизме, в намерения Схарии не входило делать из новгородских попов «народа избранного». Поэтому отказ был мотивирован соображениями конспирации — когда обращенным доходчиво объяснили, что в случае обрезания они могут быть через это легко уличены в «жидовстве». Но, чтобы новоявленные ревнители «закона Моисеева» не огорчались, им позволили тайно переменить имена. Алексей получил имя Авраама, а жена его стала Сарой. Учителя русских «жидовствующих» явно сыграли здесь на тщеславии протопопа-еретика. Ему льстили как родоначальнику будущего народа, который якобы станет «новым хозяином Руси». «Тщеславие — любимый грех сатаны»…

В современной исторической литературе у ряда авторов можно встретить мнение о том, что движение «жидовствующих» вовсе не было попыткой водворения иудаизма на Руси, пытаясь представить новгородское «жидовство», как некое близкое к европейскому «Ренессансу» явление, — эдакое либеральное, культурно-гуманистическое движение, которое якобы стремилось просветить дремучую Русь, закосневшую в своем «православном консерватизме». Некоторые авторы в этом движении умудряются усмотреть даже некий антифеодальный пафос. Эти взгляды особо упорно пропагандировал советский историк Яков Соломонович Лурье, который предпочитал всю эту историю «комментировал таким образом, чтобы читатель верил: „вся история про Схарию выдумана от начала до конца“». [115]

При этом «жидовствующим» удалось привлечь расположение московского князя Ивана III, требуя от монастырей отказаться от владения земельными угодьями и крепостными. (Вспомним рассмотренный нами во второй части пример «пророка» Маздака, начавшего манипулировать шахом Ирана именно с «установления справедливости». Ситуация отличается от произошедшего в Персии лишь тем, что на целомудренной Руси «пророк» Схария не решился проповедовать сексуальную распущенность).

Вопрос о церковном землевладении на Руси в ту пору приобрёл остроту во многом из-за того, что землевладельцы, ожидая скорую кончину мира (которая по неизвестно кем распространённому тогда слуху должна была состояться в 1492 г.), передавали монастырям свои владения на «помин души».

После присоединения Новгорода Москвой в 1478 Иван III изъял в свою пользу более половины земельных владений новгородских монастырей. При общей неприязни новгородцев, необыкновенное почтение и любовь к московскому князю выразили всё те «жидовствующие» священники Алексий и Денис. Неудивительно, что Иван III приближает их к себе, и в 1480 году они получают места протопопов в Успенском и Архангельском соборах Москвы. Их проповедь привлекла к ереси многих москвичей, в том числе невестку великого князя Елену {41} (племянницу Михаила Олельковича), и приближенных великого князя, в числе которых были Иван Чёрный, а также дипломат и писатель дьяк Фёдор Курицын. [116]