Призрак Кудеяра
Шрифт:
К лету 1919 года Революционная повстанческая армия насчитывала, по разным подсчётам, от 80 до 100 тысяч бойцов и контролировала весь юго-восток Украины и большую часть Новороссии. 3 июля Деникин издал приказ о всеобщем наступлении на Москву. Опрокинув фронт красных от Донбасса до Чёрного моря, белые стремительно продвигались вперёд, почти не встречая сопротивления панически откатывающихся на север частей Красной армии. Казалось, ничто уже не может остановить надвигавшуюся на столицу ураганную лавину казачьей конницы, и скоро она пройдёт парадом по Красной площади.
Единственной силой, активно и с успехом противостоящей белогвардейцам, оставался Махно, вступивший в 1919 г. в союз с большевиками против Деникина. Несмотря на впечатляющие победы на фронте, тыл Добровольческой армии был очень растянут и уязвим. По нему Махно и ударил, лихими партизанскими рейдами рвя коммуникации и вырубая лучшие офицерские полки. Для борьбы с Махно Деникин вынужден был перебросить с фронта свои отборные ударные силы — корпус генерала Слащева и часть конницы Шкуро. Наступление захлебнулось, поход на Москву был сорван.
Известно, что 8 ноября 1920 г. именно махновцы в одиннадцатиградусный мороз форсировали семикилометровый Сиваш (Гнилое море) под убийственным огнём батарей Врангеля, а 15 ноября конница махновцев уже вошла в Севастополь, потеряв в боях за Крым около 6 тысяч бойцов.
Чем же отплатили большевики махновцам? Они назвали их «контрреволюционными бандами» и объявили вне закона. 26 ноября личному составу Красной армии был зачитан приказ приступить к разоружению «врагов Советской Республики», а в случае сопротивления — к ликвидации. В тот же день махновские войсковые соединения в Крыму были окружены и в ожесточённом бою большая часть их погибла, лишь немногим удалось вырваться; пленных, всех до одного, расстреляли на месте…
Подобное коварство и вероломство на языке кремлёвских властителей корректно называлось гибкой революционной тактикой, пролетарской дипломатией, военной хитростью. И только.
Конечно, война есть война, а Гражданская война — трагедия вдвойне. Были жертвы, и много, очень много напрасных жертв. Могут возразить, что не бывает борьбы без жертв. Но такие чудовищные злодеяния, как массовые бессудные расстрелы невинных заложников и малолетних детей (семья Романовых), оправдываемые тем, что «революцию в перчатках не делают», не укладываются ни в какие мыслимые рамки и сравнимы только с людоедским садизмом «кроткого» царя Давида.
Махно, вынужденный выбирать из двух зол одно, выбрал то, что считал меньшим в данный исторический момент. Никакими иллюзиями по поводу большевиков он не страдал: ему казалось, что он знает их методы слишком хорошо. Но это ему только казалось… Так говорила мне Галина Андреевна Кузьменко — жена и боевой товарищ Нестора Ивановича, когда я имел честь беседовать с ней после её освобождения из лагерей и казахстанской ссылки. В октябре 1920 г. её вещее женское сердце подсказало беду, и она, вместе с рядом командиров, убедила Махно не идти самому во главе армии на Врангеля, а остаться в Гуляйполе. Что и спасло его от неминуемой расправы.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Умом понять Россию не может тот, у кого есть только рассудок, но нет сердечного чутья. Народ наш от природы стихийно, инстинктивно религиозен. Отсюда извечные русские разговоры о смысле жизни, богоискательство, множество мистических так называемых сект.
Наш Национальный Идеал — ЖИТЬ ПО СОВЕСТИ. Так уж устроен Русский Человек. А иначе он уже и не русский.
Наше правдолюбие — наша коренная, национальная психология проявляется в русской общинности, артельности, товариществе. Это
— прекрасные качества, восходящие к древнейшим плодородным пластам человеческой культуры — к первобытной общине с её справедливым, природосообразным укладом жизни. Неписанные общинные законы находились в соответствии с требованиями самой Природы и являлись естественным состоянием человека, его естественной идеологией, основанной на ЕСТЕСТВЕННОЙ НРАВСТВЕННОСТИ
— СОВЕСТИ. Можно сказать, что пантеистически-анимистическое Язычество — это природная этика, возведённая в ранг Религии. И изначально эту Религию исповедовали все народы Земли.
Суждение Гоббса о «войне всех против всех», которая, якобы, характеризует состояние первобытного человечества, глубоко ошибочно. Называя людей далёкого прошлого дикарями, сделали это слово пренебрежительным и даже ругательным. Но не являются ли эти дикари, во многих отношениях превосходящими нас, людей «цивилизации», в НРАВСТВЕННОСТИ? Не мог по-настоящему быть доволен человек сам по себе, если его сородичи испытывали лишения. И разве не потому у них были общими и труд и собственность?
Суть в том, что в родовом обществе все сородичи участвовали в производительном труде и в управлении общественными делами. Мы не идеализируем жизнь людей в те отдалённые времена. Никакого дарового изобилия, молочных рек и кисельных берегов не было. Человек жил трудом своих рук; но труд был неподневольным, а жизнь была радостной. Даже и в позднейшую рабовладельческую эпоху целый ряд ручных работ выполняли и цари. В «Одиссее» дочь царя Ал- киноя сама моет бельё вместе с рабынями, а сам Одиссей занимается земледелием: посланцы Агамемнона застали царя Итаки за царским занятием — пахотой земли, за плугом.
Неудержимый самопроизвольный рост Русского Национального Самосознания призывает направить это освободительное движение в русло РУССКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО СОЦИАЛИЗМА, дать ему жизнеутверждающее, победоносное идеологическое обоснование, опирающееся на заповеди нашей традиционной [42] Языческой Культуры, возвращающей понимание глубинной связи человека с Родом- Народом, с Землёй, Солнцем и Луной, со ВСЕЛЕНСКОЙ ЖИЗНЬЮ.
Русским НС необходимо осознать Язычество как наше кровно- почвенное, национально-расовое мировосприятие. Человек, сердцем своим принявший Язычество, рано или поздно неизбежно придёт к Социалистическим Идеалам.
42
Церковники извратили такие понятия, как традиционные религии и нетрадиционные религии, нагло причисляя чужеродное православие (византийский вариант иудохристианства) к традиционным религиям. Но традиционными религиями всех народов являются их ровесницы — Языческие религии, которым десятки а, возможно, что и сотни тысяч лет.
Язычество было врождённым мирочувствованием и мировосприятием. Основы религиозных традиций были предельно чисты и просты. Мерилом служила естественная целесообразность: брать от Природы не более того, что необходимо для выживания, продолжения и процветания рода-племени. Что этому соответствовало, то и было свещеннодейством. На зловредные действия накладывались запреты, и этим ведали Языческие натурфилософы — Ведуны и Ведьмы. Ведовство — это не теоретическое знание, и даже не ясновидение, а интуитивное сердечное знание и более того — ЛЮБОВЬ, КОТОРАЯ ЖИВЁТ В СЕРДЦЕ. Не платоническая любовь к абстрактному богу, а симпатическое сопереживание каждому проявлению Жизни. Такая Любовь — волшебный безмолвный пароль для входа в Светилище Природы.
И исходит она не из поверхностного сознания, и даже не из загадочного подсознания, а из ещё более глубинной первоосновы человеческого существа, находящейся в ведении непосредственно Высших Сил, как бы эти Высшие Силы не понимать, и как бы к Их проявлениям в нашей жизни не относиться. И здесь Языческая Тайна становится всё более недоступной для рассудочного осмысления, но всё более открытой для тех, кто живёт ею.
Что же касается православия, оправдывавшего крепостное рабство, социальную несправедливость, произвол правящего класса, то оно использовалось в качестве государственной идеологии, но не смогло стать идеологией НАЦИОНАЛЬНОЙ, поскольку несовместимо и, более того, враждебно вольнолюбивому Русскому Духу.
Государство, основывающееся на иудохристианской идеологии, не может служить народу. И потому, начиная с 988 года, интересы Русского Народа и государства не совпадали. Народ-горемыка слышал лишь кандальный да колокольный звон, а дворянство в своём уничижительном отношении ко всему национальному, «простонародному», докатилось до того, что стало общаться между собой только по- французски. Долгие столетия крепостники жили за счёт каторжного крестьянского труда. Но освободившись от крепостного «права», народ попал под гнёт заводчиков и фабрикантов. Новый наёмный труд оказался не легче барщинного.
К концу XIX — началу XX веков страна была отдана на разграбление европейским и доморощенным капиталистам; крестьяне умирали с голоду, но зерно вывозилось за валюту. Протестующих рабочих расстреливали (9 янв. 1905 г., Ленские расстрелы и т. д.). А тут ещё империалистическая война за английские колониальные интересы, когда армия, как и в Японскую войну, воевала не столько снарядами, сколько иконами. В общем, прогнивший православный царизм был уже обречён. Угрюмое социальное «дно» взбунтовалось. Русская Революция явилась восстанием неосознанного Язычества. Захватившие позднее власть большевики были лишь исполнителями исторической неизбежности.
Стоило им только дать «добро», как народ немедленно сам смыл с себя византийскую заразу, с радостью выметая сор из русской избы и приспособляя церкви под клубы. Вся евангельская шелуха мигом слетела при первой же возможности обойтись без опостылевшего обязательного вероисповедания. Буквально за несколько лет огромное народное большинство легко оправилось от православия, ибо в глубине души своей оно никогда православием и не болело: молчаливое народное правосознание никогда его не принимало, хотя практически безраздельная, монопольная возможность влиять на умы населения принадлежала приходским «батюшкам».
Это следовало бы иметь в виду густопсовой православствующей патриотовщине, пытающейся идти вперёд с повёрнутой назад башкой.
Никто и ничто не спасёт Нацию, если у неё самой нет воли к сопротивлению. Виновата рабская психология, только и способная устраивать бунт на коленях, выражать свой протест самоубийствами и голодовками, ограничивать забастовки требованиями дать жалкий кусок из украденного, выплатить мизерные зарплаты, задержанные на много месяцев. Православие — это политика, предназначенная для воспитания и сохранения рабов. Верующий подобен голодающему ротозею, коего кормят баснями о библейском боженьке и его манне небесной. Но сколь ни вопи, до него не докричишься, ибо такого боженьки просто нет. И сколь ни пялься на небеса, христос-спасатель спасательного конца не спустит: он у него обрезан.
Конечно, «блаженны верующие». Только не получилось бы так, как у той бедолаги, которая:
Всё ждала и ВЕРИЛА; Думала — рожу, А когда проверила — С триппером хожу…Опыт истории показал, что Социализм не есть нечто, привнесённое извне, а есть выражение национального склада Русской Души. Русский Социализм — это форма реализации традиций древнерусского вечевого народосамоуправления, которые, в свою очередь, укоренен^! в Язычестве. Религиозно-мировоззренческими истоками Русского Социализма явились неумирающие воспоминания о Золотов век общинного строя и существовавшим в нём социальном равенстве людей.
Русская Идея о решительном преобразовании общества на социалистических началах Правды-Справедливости присуща как светскому («коммунистическому»), так и религиозному («секстантскому») вариантам воплощения. Большевизм явился как бы светским выражением этой мечты, попыткой воплощения её на государственном уровне хотя бы и в примитивной форме казарменного коммунизма.