Призрак Кудеяра
Шрифт:
Большевики, провозгласив построение советского социалистического общества, были близки к пониманию роли Русской Общины как станового хребта этого построения. Но, представляя себе её прагматически-атеистически, как объединение людей на основе материальных интересов, они выхолостили её сакральную суть. Теория так называемого социализма (имеется в виду не марксов социализм, а его большевистское восприятие), обладая многими положительными качествами, тем не менее имела и такие неприемлемые, ущербные для русского народного сознания установки, как голый материализм, техницизм, воинствующее «природопокорительство» и т. д.
Однако, даже повальное насаждение так называемого научного атеизма не смогло привести к утрате духовной составляющей в народном сознании; оно не удовлетворило высокие религиозно-нравственные запросы мятежной Русской Души. И для многих честных молодых романтиков (вроде Павки Корчагина) коммунизм в то время был не столько политической доктриной, сколько своеобразной фанатической религией.
Трагический разрыв между историческим советским социализмом и его духовной Языческой первоосновой явился одной из главнейших причин всех неудач и последующих уродливых искажений, приведших, в конечном счёте, к поражению и этой попытки и вообще к краху системы в конце XX века.
Значит ли это, что сама Идея должна быть отброшена, как утопическая? Вовсе нет. Она должна быть переосмыслена, но на мировоззренческой основе ЯЗЫЧЕСКОГО СОЦИАЛИЗМА.
Не надо путать ошибочные и несовершенные попытки осуществления Идеала с самим Идеалом, который в принципе недостижим для человека: ведь в самом понятии «Идеал» уже заложен бесконечный путь к нему.
Разве возможно такое общественное устройство, некий сытый и самодовольный земной рай, когда не будет несогласных и недовольных? Нет, конечно. Задача в том, что удовлетворить материальные потребности и духовные устремления значимого большинства, а не самозванной «элиты».
Пусть Мелье, Морелли, Руссо, Сен-Симон, Фурье, Оуэн и Чернышевский — утописты. Но разве не прекрасны их замыслы о Социализме, как о наиболее естественном, разумном и справедливом жизнеустройстве? К тому же, это ещё и единственно верный возможный путь выживания человечества. Если только уже не поздно.
Кремлёвская гоп-компания умудрилась вобрать всё самое наихудшее, отвратительное и низкопробное из самодержавной деспотии, партийной номенклатурщины и заокеанской попсы. Из отбросов получился склизкий вонючий винегрет, когда на Красной площади вперемешку сусальные крестные ходы и помпезные чекистские смотры, демонстративные сборища «нашистов» и рок-клоунады, потешный президентский полк в юдашкинских мундирчиках и столичный бомонд с потугами на дворянство, но с ужимками шансонеток.
Власти словно дразнят народ. Но нет худа без добра: додразнятся! «Сливки общества» знают, почём фунт стерлингов, а мы знаем, почём фунт лиха. Социальное неравенство — вот главная причина всех прошлых и будущих Революций.
Господствующая верхушка, национально ущемляющая и социально угнетающая Русский Народ, готовит целую наёмную армию для подавления неминуемого Революционного взрыва, которого правители боятся больше, чем любых внешних противников и всех «международных террористов», вместе взятых. Они спешат сплочённо, методично, целеустремлённо. А национал-патриоты спят, пьянствуют, грызутся, ожидают небесных знамений и тешатся грёзами о «Великой России». Хорошо быть смелым, но страшно.
Кто сказал, что война за Русь проиграна? Великая Свещенная Война только разгорается, и эти строки — лишь искра славного очистительного Пламени. Сначала Революция происходит в умах, а потом — на баррикадах. И предвкушение Победы всегда ярче, чем сама Победа, когда цель ясна. А ЦЕЛЬ ОДНА — ОСТАНОВИТЬ ГЕНОЦИД!
Гегель утверждал, что его философию бесполезно изучать на любом другом языке, кроме немецкого. А мы утверждаем, что глубинную суть Русского Бунта не выразить ни на каком другом языке, кроме Русского. Мы долго запрягаем, но быстро ездим. Но уж когда поедем — полетят клочки по закоулочкам!
А начаться всё может так: вначале коренное население, переняв опыт палестинского восстания, будет закидывать оккупантов камнями, а потом, по старой доброй революционной традиции, пойдет вразнос, и тут уж врагам мало не покажется [43] . Пытаться тогда остановить Русский Бунт — всё равно, что пытаться остановить смерч.
ПРИЗРАК БРОДИТ ПО РОССИИ, ПРИЗРАК КУДЕЯРА!..
43
Русь — страна непредсказуемая. В феврале 1917 года, Ленин, сидя в эмиграции, с горечью говорит нескольким близким товарищам, что вряд ли нынешнее поколение революционеров доживёт до революции в России. Но гром грянул буквально уже на следующий день, когда разозлённый донельзя народ вышел на улицы:
Пусть юноши, своей не разгадав судьбы, Постичь не могут назначенье века, И не готовятся для будущей борьбы За угнетённую свободу человека. Они раскаются, когда народ, восстав, Застанет их в объятьях праздной неги, И в буйном мятеже ища гражданских прав, В них не найдёт ни Брута, ни Риеги.