Чтение онлайн

Кейт, как всегда, осторожно дотронулся до ручки, чтобы не оставить пятен на этой чудесной прозрачной поверхности, открыл дверь и вошел.

Все выглядело, как прежде: та же стойка из красного дерева, точно такие же картины на стенах — гравюры, изображавшие охотничьи сцены. И, конечно, неизменная Мэрион Блейк, пухленькая куколка с ярко-красными надутыми губками, высокой прической из темных волос, сидевшая за тем же приемным столом в отгороженном стойкой углу. Для Кейта она была первым известным ему человеком, встреченным с тех пор, как… Боже, неужели все это случилось за такой короткий промежуток времени, — с семи часов вчерашнего вечера? Ему-то казалось, что с тех пор миновало несколько недель. На мгновение у него закружилась голова и безумно захотелось перемахнуть через низенький барьерчик и от души расцеловать Мэрион Блейк.

Пока что ему довелось видеть знакомые предметы, места, но сейчас перед ним было первое в этом мире знакомое лицо. Когда он просматривал содержание журнала «Необыкновенных приключений», то узнал, что издательство «Борден» размещалось по тому же, что и раньше, адресу, что оно по-прежнему функционировало, но только сейчас до него дошло, что, в сущности, он не очень-то в это верил, пока вот теперь не увидел Мэрион Блейк, восседавшую на своем рабочем месте.

Более того, на какой-то миг это столь близкое ему лицо, да и тот факт, что в приемной ничего не изменилось, даже подтолкнули его к мысли, а не бред ли — все эти его воспоминания за последние восемнадцать часов?

Это было просто чем-то невозможным, невероятным…

Но вот Мэрион повернула голову, взглянула на него, и ничегошеньки в выражении ее личика не выказывало, что она узнала Кейта.

— Что вам угодно? — довольно нетерпеливо осведомилась она.

Кейт прокашлялся. Что это, шутка? Разве она не видит, что это он, Уинтон, главный редактор одного из журналов издательства? Не разыгрывает ли она его?

Он еще раз натужно прочистил горло.

— У себя Кейт Уинтон? Мне хотелось бы переговорить с ним.

Это могло бы сойти за ответную шутку с его стороны, если бы она сейчас вдруг расплылась в улыбке. Тогда и его губы растянулись бы до ушей.

Но секретарша деловито бросила:

— Мистер Уинтон вышел.

— Хм… а мистер Борден? Он на месте?

— Нет, мистер.

— А Бет… мисс Хэдли?

— Ее тоже нет. Почти весь персонал ушел в час. На этот месяц именно это время установлено для закрытия офисов.

— Установ… О! — Он вовремя сдержался, чтобы опять не ляпнуть очевидную глупость. — Извините, я как-то позабыл об этом, — промямлил он, скрывая свое замешательство. Про себя же Кейт мучительно раздумывал, что это такое «установленное время для закрытия» и почему, в частности, оно декретировано для этого месяца.

— Ладно, приду завтра, — подвел он неутешительные для себя итоги. — Скажите, пожалуйста, в какое время больше всего шансов застать мистера Уинтона на месте?

— Около семи.

— Семи… — Кейт как бы эхом вторил ей, на деле изумляясь все больше и больше. Так что же она хотела сказать: семь утра или семь вечера? Хотя ясно, конечно, утра, поскольку второй вариант означал почти что начало отуманивания города.

Внезапно разгадка сама собой пришла ему в голову. Он понял смысл ответа и лишь пенял на себя, что о такой простой вещи не смог додуматься раньше и сам.

Само собой разумеется, рабочие часы и должны были быть иными в мире, где господствовало отуманивание, где с наступлением ночи люди рисковали головой на каждом углу улицы и где стала невозможной какая-либо ночная жизнь. Ну ясно же, что рабочий день в этих условиях должен был строиться так, чтобы позволить людям иметь хотя бы минимум личной свободы.

Понятно, что пришлось менять весь распорядок жизни, если каждому необходимо вернуться домой до наступления темноты и даже задолго до нее для пущей безопасности. Рабочий день в таких обстоятельствах должен был начинаться где-то в шесть — семь утра — через час после того, как лучи восходящего солнца растворят черный туман, — и длиться до часу или двух пополудни. Тем самым на личные дела оставалось послеобеденное время, которое, видимо, заменяло прежние, отведенные под развлечения вечера.

Да, это неоспоримо так и должно было быть. Кейт упрекнул себя, как же он не подумал об этом, читая книгу об отуманивании.

В любом случае эта новость как-то взбадривала. Она означала, что Бродвей отнюдь не обязательно обезлюдел и потерял былую оживленность, как он это представлял себе вначале. Вероятно, по-прежнему идут спектакли, дают концерты, устраивают ревю — только все это теперь происходит не вечером, а после обеда. А утренние зрелища организуют пораньше. Вместо ночных клубов и баров, видимо, появились послеполуденные.

И все прыгали в кровать уже к семи — восьми вечера, чтобы проснуться в четыре — пять утра и подготовиться к заре.

А поскольку восходы и заходы солнца в разное время года происходили не в одно и то же время, то, естественно, менялись и часы рабочего дня. Поэтому-то для текущего месяца установили тринадцать часов как срок обязательного закрытия офисов. Наверняка решением местных властей, поскольку Мэрион явно недоумевала, чего это он все еще торчит здесь, в издательстве.

— Ваша фамилия, случаем, не Блейк? — осведомился он. — Мэрион Блейк?

— Да, но я не… — Ее глаза округлились.

— Мне так все время и казалось, что я вас узнаю, но полной уверенности не было, — импровизировал Кейт.

Он лихорадочно размышлял, стараясь восстановить в памяти все, что когда-то Мэрион выбалтывала ему о себе, о своих подружках, о том, где живет, чем занимается в свободное время.

— На одном из балов некая Эстелла — забыл ее фамилию — представила нас друг другу… кажется, это было в Квинсе? — рассыпался он мелким смехом. — Да, в тот раз я был именно с ней. Смешно и досадно, что никак не могу вспомнить ее фамилию, хотя цепко удержал в памяти вашу, а ведь и танцевал-то с вами один-единственный раз.

— Правильно! — расцвела Мэрион. — Хотя, хоть убей меня, не припоминаю этого эпизода. Действительно, живу я в Квинсе и частенько хожу там на танцы. И подружка у меня есть по имени Эстелла, а по фамилии Рейнбоу. И уж всего этого вы никоим образом выдумать просто так не могли.

— Ничего нет удивительного в том, что вы не припоминаете меня, — подхватил Кейт. — Сколько уже месяцев прошло с тех пор! Меня зовут Карл Уинстон. Ясно одно, тогда вы произвели на меня сильное впечатление. Я даже запомнил ваши слова о том, что вы работаете в одном из издательств. Только в каком именно — это как-то забылось. Вот почему я никак не ожидал вас увидеть здесь. Кажется, постойте, вспомнил… вы ведь пишете стихи, правда?

— Ну, назвать это стихами трудно, мистер Уинстон, — всего лишь рифмоплетствую.

— Зовите меня просто Карл, — напористо продолжал Кейт, — поскольку, как выяснилось, мы с вами давние друзья, пусть вы и не припоминаете меня. Вы уже кончили работу?

— Да. Уже закрывались, а тут пара писем осталась нераспечатанной. Мистер Борден сказал, что если я отвечу на них сегодня, то он разрешает мне прийти завтра утром на полчасика попозже.

Она метнула взгляд на настенные часы и с несколько натянутой улыбкой произнесла: