Чтение онлайн

— Чего? В безопасности? Давненько не слыхивал я этого словечка. А что оно обозначает? — Он заквохтал пьяным смехом. — Так вот, запомните, выражаясь фигурально, перед вами один из самых первых космопилотов на линии Марс-Юп, пионер еще тех времен, когда, закрывая за нами герметические двери, заранее давали отпущение всех грехов. И должен доложить вам, что очутись я сейчас опять на прежнем месте, то чувствовал бы себя намного лучше, чем плутая в этом тумане и играя в прятки с «ночевиками».

— А откуда вам известно, что я не из их числа? — выпалил Кейт.

— Шутить изволите? С чего бы это я принял вас за «ночевика», когда всем известно, что они охотятся, вышагивая строем, рука об руку, и в ночи слышится только постукивание их палочек, которыми они ощупывают путь? Оказаться сейчас вне дома — чистейшее безумие. И вы столь же безрассудны, сколь и я. Эх, если бы я не был так мертвецки пьян… Послушайте, а не найдется ли у вас спичек?

— Разумеется, целый коробок. Возьмите. Вы сможете?..

— Руки, черт, дрожат. Это все венерианская лихорадка, пропади она пропадом. Вам не трудно зажечь спичку? Покуривая, я, пожалуй, смогу шепнуть вам, где бы мы с вами могли укрыться на эту ночку.

Кейт чиркнул по коробку. Пламя сразу выхватило в окружавшем их мраке полусерую зону, всего около полуметра в диаметре.

Кейту бросились в глаза сведенная в зверском оскале физиономия… и занесенная над его головой, готовая вот-вот опуститься дубинка. Она стремительно заскользила вниз как раз в тот момент, когда затрепетало пламя спички.

Слишком поздно, чтобы избежать страшного удара. Но инстинкт все же не подвел Кейта. Он рванулся вперед, одновременно словно выстрелив зажженной спичкой прямо в эту кошмарную рожу. Поэтому на голову Кейта обрушилась не дубинка, а предплечье незнакомца. От нелепого удара дубинка вывалилась у того из рук и с глухим шумом покатилась по мостовой.

Они возились в полной темноте. Крепкие ручищи бандита яростно засуетились в поисках горла Кейта. Его вновь обдало зловонным дыханием. Незнакомец сдавленно матерился. Но Кейту удалось выскользнуть из жадных лап насильника, он отступил на шаг и врезал правой прямо перед собой, вложив в удар всю накопившуюся злость. Его кулак наткнулся в ночи на что-то твердое.

Кейт услышал, как его противник мешком рухнул на тротуар, хотя до нокаута дело не дошло, поскольку тот продолжал браниться на чем свет стоит. Кейт, воспользовавшись паузой, быстро отступил назад на три шажка, затем замер где-то посередине тротуара, стараясь не производить ни малейшего шума.

Он слышал, как бандюга, тяжело дыша, поднялся на ноги. Примерно с минуту его прерывистое дыхание было единственным звуком в стеснившей их со всех сторон тишине.

Но внезапно до слуха Кейта донесся какой-то иной шум, совсем другого характера. То было цоканье где-то вдали о мостовую сотен тросточек, которыми пользуются во время своих прогулок слепые. Было такое впечатление, что в ночной поход выступила целая армия слепцов, нащупывая посохами свой путь. Звук доносился со стороны Таймс-сквер, то есть как раз оттуда, куда намеревался направить свои стопы Кейт.

Его противник, как-то сразу успокоившись, резко выдохнул:

— «Ночевики»! — И тут же стал стремительно удаляться прочь. Донесся лишь его потерявший всякую агрессивность голос: — Руки в ноги, старина! Удирай! Это же «ночевики»!

Шорох его шагов быстро затерялся в ночи. Перестукивание палок, наоборот, становилось все более отчетливым. Оно приближалось к Кейту с невероятной быстротой.

Кем были эти «ночевики»? Людьми? Кейт мучительно попытался вспомнить все то немногое, что ему пришлось услышать или прочитать на их счет. Что это сказал о них тот наглец, что пытался его оглушить? «Они идут строем, рука об руку, всей бандой, перегородив улицу, и лишь слышно, как постукивают тросточками по мостовой». Человеческие это существа или нет, но ясно было одно: они должны быть организованы в группу убийц, прочесывающих в черном тумане улицы города сплошной, перегораживающей их во всю ширину цепью, взявшись за руки и нащупывая дорогу палками.

Служили ли им эти последние только тросточками или также и оружием?

Между тем цоканье неумолимо надвигалось, причем со скоростью, похоже, превышавшей даже бег человека в темноте, и до него оставалось всего несколько метров. Видно, у «ночевиков» была разработана своя система, позволявшая им перемещаться в этих специфических условиях крайне быстро.

Кейт прекратил рассуждать и, развернувшись, бросился по диагонали к шеренге домов, пока его рука не дотронулась до стены одного из них. И тогда он пустился бежать что было сил параллельно строениям, невзирая на возможность неожиданно споткнуться о невидимое препятствие. Грозившая ему сейчас опасность, видимо, намного превышала риск растянуться или налететь на что-то при таком сумасшедшем спринте вслепую в сплошном мраке. Страх, который излучал его недавний противник, оказался заразительным. Как бы отвратителен он ни был сам по себе, но трусом этого человека назвать было нельзя. А уж он-то знал, кто такие эти неумолимые «ночевики», и был перепуган буквально насмерть. Сам убийца, он при цоканье этих тросточек повел себя, как шакал, заслышавший приближение львов.

Так Кейт пробежал шагов сорок, затем остановился и прислушался. Шум позади него несколько стих: было очевидно, что «ночевики» не подвигались столь быстро, как это решился сделать он, бросившись бежать сломя голову. Внезапно с того конца улицы, куда он направлялся, в воздух взвинтился жуткий вопль. Он готов был поклясться, что узнал голос недавнего своего врага. Крик дикой боли постепенно перерос в хрип агонии, потом разом опустилась тишина, по-прежнему нарушаемая лишь постукиванием тросточек.

В какое же страшное осиное гнездо угодил этот несчастный? И что стало причиной столь чудовищной смерти, поскольку Кейт ни на секунду не сомневался, что человек погиб. Это напоминало ситуацию шакала, который, спасаясь от львов, прямехонько влетел в сжимавшиеся со страшной силой кольца удава. Именно так и примерно столько времени должен был бы кричать человек, если бы его кости перемалывались неслыханным давлением охвативших его колец гигантской рептилии…

У Кейта волосы встали дыбом. Он позволил бы сейчас отсечь себе правую руку, только бы хлынул поток света. И ему было неважно, что бы он при этом мог увидеть. Он понял теперь, что такое страх, его привкус горчил во рту.

Между тем цоканье посохов позади него не смолкало ни на секунду. Да, он отвоевал себе немного форы — «ночевики» были теперь не в десяти, а где-то метрах в двадцати от него. И ему следовало снова припустить, чтобы это расстояние сохранилось. Но куда бежать?

Его недавний противник помчался вдоль фасадов зданий, значит, именно там его и подловили. Кейт сошел с тротуара по диагонали на проезжую часть улицы. Затем стремглав бросился вперед, пытаясь придерживаться параллельного бортику курса и оторваться как можно дальше от пробиравшейся ощупью банды «ночевиков». Пробежав таким образом тридцать — сорок шагов, он снова остановился и вслушался в темноту. На сей раз стук тросточек позади вроде бы стал потише.

Но что это, не ошибся ли он? В какое-то мгновение ему почудилось, что он непроизвольно развернулся назад в этой непроглядной темноте. Неожиданно он понял всю жуткую в своей реальности правду: цоканье доносилось как сзади, так и спереди, то есть в том направлении, куда он так упорно стремился!

Ясно: они двигались двумя шайками с обеих сторон, а он очутился между ними, в загоне. Это и был их метод охоты, способ выкуривать из нор всю дичь на своем пути. А он-то ломал голову, каким образом им удавалось не упускать добычу, полагая, что перестукивание палочек, обшаривающих дорогу, должно было обязательно ее спугивать. Теперь все стало на свои места.