Чтение онлайн

Запись в дневнике Сомерсет-Парк,

3 января 1852 года

Дружочек,

я едва могу начертать эти строки, так сильно дрожит рука. Свершилось чудо. Мистер Локхарт отыскал наследника Сомерсет-Парка!

Это наш очень дальний родственник, он всего на несколько лет старше меня. Мистер Локхарт рассказал, что родом этот молодой человек с севера, он получил хорошее образование и продолжил дело своего отца, который занимался разведением лошадей. Я не знаю всех подробностей, но на сердце у меня теперь непривычная легкость, и в основном потому, что он согласился приехать в Сомерсет и познакомиться с нами.

Уильям высказался настороженно по поводу того, что мы пригласили к себе совершенно незнакомого человека. Я залилась краской, когда он дурно отозвался о мистере Локхарте, обвинив нашего поверенного в том, что тот использует меня как приманку. Разумеется, Уильям просто встал на мою защиту; я знаю, он всегда тревожится о моем благополучии.

Мы не оставались наедине с того вечера в картинной галерее. Интересно, терзают ли его те же мысли, что и меня? Но нет, я не должна допускать подобных идей. Сомерсет — вот что важно, именно на нем и следует сосредоточиться.

От добрых вестей отец вновь преисполнился бодрости, которая не посещала его вот уже несколько месяцев. Он наконец покинул свою комнату — выбритый и прекрасно одетый, чтобы произвести приятное впечатление на молодого человека.

Я уже ощущаю сродство с этим человеком, ведь и он пережил потерю матери. Я хотела расспросить мистера Локхарта о том, как он выглядит — не потому, что мне так уж важна наружность человека, однако ведь он может стать мне супругом! И пусть душой и сердцем я сама себе хозяйка, замужество с ним позволило бы мне продолжать жить в своем доме и оставить в поместье дорогих моему сердцу людей, включая Уильяма.

Грудь будто сдавливает. Если мы хотим, чтобы все удалось, я должна постараться изо всех сил и понравиться этому человеку. Но разве, чтобы добиться его расположения, недостаточно великолепия Сомерсет-Парка?

Я позвала к себе в комнату несколько горничных, чтобы они помогли мне решить, какой наряд выбрать, — ведь мне нужно очаровать этого загадочного мужчину. Девушки так взволнованы возможной свадьбой. Пришла даже кухонная прислуга, милая Флора и ее лучшая подруга Мэйзи. Целый день мы только и занимались тем, что примеряли платья и обсуждали, какую сделать прическу и в каких туфлях покрасоваться.

Сомневаюсь, что могу быть счастливее. Хотя нет... Если этот человек примет наследство и решит жениться на мне, я буду самой счастливой.

Дружочек, я лгу. Я буду самой счастливой, если он окажется красавцем.

В вечернем свете темно-красные стены столовой напомнили о губной помаде мисс Крейн. При мысли о ней я вздрогнула. Возникло чувство, будто я вдруг очутилась в пасти великана. Но в камине потрескивали горящие дрова, и уютное тепло умиротворяло.

Длинный обеденный стол был чересчур большим для доктора и меня. Количество столовых приборов на одну персону казалось просто нелепым. Все, что я знала о ножах и вилках, — это сколько в них серебра, исходя из веса.

В перерывах между подачей блюд Бромуэлл ожидал у буфетной стойки. Я подсмотрела, как доктор Барнаби взял большую ложку, лежавшую рядом с ножом, и сделала тот же выбор. За крем-супом последовали жареный фазан и нежная морковь в сладком масляном соусе. Мне никогда не доводилось вкушать такой роскоши. С каждой переменой блюд Бромуэлл наполнял мой бокал вином.

С новым знакомым оказалось легко поддерживать беседу, которую я находила поразительно приятной. Наверняка этому способствовало вино. В равной степени я удивилась и тому, что доктор Барнаби с мистером Пембертоном знакомы с детства.

— О да, — подтвердил он, отрезая кусочек моркови. — Мы оба выросли на севере Англии. Наши отцы познакомились на охоте. Потом мой отец стал у них главным конюхом. Мы с Пембертоном провели много приятных дней, катаясь верхом. И, как видите, до сих пор остаемся близкими друзьями.

— Но у вас нет почти ничего общего. Вы кажетесь таким обходительным, а вот он... — Я осеклась. Краем глаза я заметила, как застыл Бромуэлл. Он смотрел прямо вперед, но я знала: дворецкий за мной наблюдает. — Он... Кажется, он упомянул, будто вы однажды спасли ему жизнь?

Доктор Барнаби покраснел и уставился в свою тарелку.

— Мне не пришлось проявлять героизм, поверьте. Мы были в конюшнях его отца и собирались на обычную прогулку. Пембертон взял жеребца, который слыл диким. Тот впал в ярость и попытался вышибить моего друга из седла. Я поспешил на помощь со своей лошадью и помог усмирить коня. — Он пожал плечами и снова взял вилку. — Нам тогда исполнилось по пятнадцать лет. Боюсь, в нас было больше нахальства, чем мозгов.

Я прикрыла улыбку бокалом вина.

— Был ли он наказан за безрассудство? — спросила я, от предвкушения повысив голос.

— Нет, — нахмурился доктор, — они пристрелили жеребца. Такая беда... Это был великолепный конь, отец Пембертона хотел сделать из него племенного жеребца.

— Что за несправедливость! — воскликнула я. — Животное не виновато. Я ничего не знаю о лошадях, но имею представление о природе мужчин, и если кого и стоило пристрелить, так это мистера Пембертона.

Бромуэлл приглушенно ахнул. Не знаю, что потрясло дворецкого сильнее: мое бессердечное высказывание или что я осмелилась назвать его светлость не лордом Чедвиком.

Доктор Барнаби немного помолчал, а затем проговорил:

— Ни одно наказание не сравнилось бы с той виной, что его терзала. Его отец был очень строг. Он считал, будто крайние меры — лучший способ преподать урок.

— Понимаю. — Я поджала пальцы в ботинках, и мой затуманенный вином разум начал осознавать, сколь глупо и необдуманно было выпалить те слова.

Доктор Барнаби задумчиво посмотрел на меня, в его взгляде не было ни насмешки, ни осуждения.

— Мне посчастливилось узнать Пембертона еще до того, как на него свалился весь этот груз ответственности, — сказал он. — Когда я начал учиться в медицинской школе, он унаследовал поместье своего отца и все причитающееся по майорату. — Доктор вздохнул с какой-то непостижимой для меня горечью.

— Так почему он поселился здесь? — спросила я, подумав об Уильяме. Если бы тот, у кого имелось два поместья, попытался выгнать меня из единственного жилья, я бы тоже огорчилась. Неудивительно, что Уильям мечтает о его отъезде.

Доктор Барнаби промокнул рот салфеткой.

— По-видимому, здесь он нужнее. — Он подался ко мне и понизил голос. — Многие полагаются на Сомерсет-Парк, а доверить управление поместьем больше некому.

На лице Бромуэлла что-то мелькнуло. Возможно, всего лишь тик.