Чтение онлайн

— А что скажешь о миссис Донован? — спросила она старушку. Полагаю, специально для того, чтобы отвлечь бабушку от своих любовных перипетий.

— П-ф-ф, — фыркнула та. — Всякий болван скумекает, что это проклятие. Дед был жесток, и теперь вся семья и ближние за это расплачиваются. Попомните мои слова, девушки, Сомерсет-Парк рухнет в море еще до того, как родится на свет новый наследник.

Флора что-то пробормотала в свою чашку.

И все же меня заинтересовала теория старушки насчет миссис Донован, особенно после того, как я не сумела найти объяснение своим перепачканным в грязи ботинкам. Возможно, дело в том, что легче верить в проклятие, ведь иначе придется признать собственную вину.

— Вы хотите сказать, что миссис Донован тоже стала жертвой проклятия? — спросила я.

— Порой вижу я, как она захаживает в деревню, да все задирает нос, возомнила себя одной из господ, ну да ладно. — Затем лицо ее посветлело. — Не то что старик поверенный, мистер Локхарт. Всегда говорит эдак уважительно и за травы приплачивает больше положенного.

Любопытно, использует ли он ее смесь для трубки, чтобы врачевать собственные недуги?.. Я решила, что умирающий готов испробовать все средства.

— Он не из тех, кто важничает, — продолжила старушка. — А уж какое щедрое подношение церкви сделал! Кабы не оплатил он ремонт, не было б там никакой крыши.

— Да, — устало вздохнула Флора, — он вовсе не заносчивый.

— Говорю ж тебе, мистер Локхарт — святой. На кой ему дался тот Сомерсет, ума не приложу.

— Он ведь их поверенный, бабуля, — сказала Флора, беря еще пирога. — А после смерти леди Одры осталась куча бумаг. Это не так просто, как вручить ключи новому лорду Чедвику. Да к тому же, кто знает, может, на свете есть еще один потомок Линвуда.

— Правда? — спросила я, удивляясь тому, как хорошо Флора разбирается в наследственных делах.

Бабуля Лил качнулась несколько раз в кресле, мягко отталкиваясь от пола. Тихий скрип сопровождал нашу беседу.

— А как насчет мистера Саттерли? — продолжила расспросы я, гадая, какие еще пикантные тайны ей известны.

Флора едва не подавилась пирогом и быстро запила его глотком чая. Наверное, это было слишком бесцеремонно, однако служанка знала чересчур много, и я не могла оставить ее в покое.

— А-а... — протянула бабуля Лил, и звук повис в воздухе. — Уж сколько слухов ходит о смерти кузнеца. Не странно ль: он встретил смерть аккурат по дороге в Сомерсет, а лорд потом взял под крыло его мальчонку. — Она подняла белые брови. — Снова козни проклятия!

Интересно, дошли ли до старушки слухи о тайне происхождения Уильяма.

— А с чего началось проклятие? — спросила я, оставив без внимания пинки Флоры под столом.

Она широко распахнула глаза.

— В Сомерсете пропадали служанки. Все молодые да красивые. Не раз их находили мертвыми: спустя много дней тела выбрасывало на берег, побитые о скалы, раздувшиеся от соленой воды. Одно вам скажу: вовсе не тайна, кто это сделал. — Старушка задрала подбородок и уставилась на дверь. — Лорд Чедвик Третий!

— Дед Одры? — уточнила я, вспомнив зловещий портрет в библиотеке, горящие глаза, побелевшие костяшки пальцев.

— Ага, — кивнула она. — Как-то ночью я и сама слыхала. Я прибираться на кухне заканчивала, все уж по комнатам разошлись. Дров в огонь подбросила, тут и услыхала вой. И доносился он из-под половиц кладовой, вот что.

— Может, то был ветер, бабуля, — сказала Флора, но как-то не слишком уверенно. Похоже, она слышала эту историю много раз.

— Да разве ветер зовет на помощь? — отрезала старушка. А потом снова, с ясными глазами, повернулась ко мне. — Сначала стонали негромко, будто ослабнув... — Она повторила не своим голосом: — «Помоги мне!»

Тысячи мурашек пробежали у меня по коже. Рука моя вздрогнула и задела чашку, едва не расплескав чай. Я пробормотала извинения и съежилась в кресле.

Бабуля Лил продолжила:

— Я удрала так быстро, как только ноги унесли. Разбудила старшую горничную, да покуда притащила ее на кухню, голоса уже было не слыхать. — Она откинулась на спинку кресла и сделала затяжку табака. — Та отмахнулась, мол, мне все помстилось, да только вот что я вам скажу: кто бы ни звал на помощь, той ночью он помер. Это все моя трусость, вот что решило ее судьбу.

— А когда это случилось? — спросила я, чувствуя, как мурашки бегут по рукам.

— Да уж пятьдесят годков тому, мисс. Вскоре я ушла из Сомерсета и больше туда ни ногой.

Я допила чай, не ощущая вкуса. Все, о чем я могла думать — это те слова: «Помоги мне!».

Бабуля Лил потянулась за тростью и, поморщившись, встала. Однако сил пригвоздить взглядом Флору у нее хватило.

— Ты все от моих слов отмахиваешься, а я таки скажу: леди Одра заплатила за грехи деда. То призраки мертвых служанок столкнули ее со скалы. И они не успокоятся, пока весь дом не сгинет в пучине.

Перед тем как мы ушли, старушка поцеловала Флору в щеку и подарила ей прекрасный осенний букетик. Я было решила, что это поможет нам покинуть ее дом на приятной ноте, но на лице Флоры отражалась усталость. Я вспомнила, как она говорила, будто старушка немного не в себе, и встревожилась, что позволила той вновь предаться ложным воспоминаниям.

Но удаляясь с каждым шагом от ее коттеджа, я перебирала в памяти слова, что одолевали меня, будто надвигающаяся тошнота.

Помоги мне!

Ну конечно, это лишь совпадение.

Запись в дневнике Сомерсет-Парк,

13 апреля 1852 года

Дружочек,

со мной творится неладное. Уже несколько недель я не могу ничего есть и всегда утомлена. Но не это самое дурное.

Я начала слышать ее голос. Он был таким громким, что пробудил меня от мертвого сна. Она взывала о помощи. Хотя от ее мольбы меня до мозга костей пробрал ужас, сильное притяжение из глубин моей души заставило меня покинуть уютную комнату и искать ее.

Нашла меня миссис Донован, я скорчилась у двери винного погреба. Ноги перепачканы в грязи, руки — покрыты ржавчиной.

Я совершенно не помню, как там очутилась.

Назад в спальню меня унес Уильям. Они с миссис Донован оставались со мной до утра, хотя я лишь смутно помню, что они говорили. Заговорщицки переглянувшись, сказали, что я, должно быть, ходила во сне. Уверена: они что-то замышляют. Я им обоим не доверяю.