Чтение онлайн

Вызвали мистера Пембертона. Приехав, он выразил обеспокоенность тем, что не послали за доктором. Миссис Донован ответила, мол, я лишь слегка простудилась, ничего такого, с чем она не могла бы справиться при помощи чая и отдыха.

Я не осмелилась признаться мистеру Пембертону, что слышала голос. Смерть отца и без того окружает множество подозрений. Он может разорвать помолвку из опасений жениться на особе с расшатанными нервами; мне нельзя так рисковать. Он спросил, не позвать ли его друга для осмотра, просто чтобы удостовериться. Я едва смогла поднять на него взгляд. Должно быть, это все чувство вины. Возможно, он желает посмотреть на нас вместе, чтобы обвинить в интрижке.

Стоило ему уйти, я отвернулась и зарыдала в подушку. Как мне снова встретиться с любимым? Мое сердце будет разбито, а я теперь так слаба, что боюсь, оно остановится в тот самый миг, когда я его увижу.

Миссис Донован принесла мне чашку чая, и, хотя я не в силах ничего есть, горький напиток оказался на удивление успокаивающим. Она задержалась и проследила, чтобы я выпила все до дна, между делом упомянув, как хорошо будет поскорее сыграть свадьбу, это, мол, всех приободрит. Но улыбка у нее была недоброй. Она напомнила мне Уильяма, который крал лакомства с кухни, зная, что ему ничего за это не будет.

У моей двери будет кто-то дежурить. Меня больше не оставляют в одиночестве, не доверяют. Я все еще чувствую запах ржавчины на своих ладонях, и когда я лежу в кровати совсем одна, пробуждаются давно забытые воспоминания.

Дедушку я знала лишь согбенным стариком, что ходит с тростью. Он никогда не смотрел прямо на меня, всегда мимо. Однажды ночью я увидела, что он стоит в изножье моей кровати — в ночной сорочке и со всклокоченными волосами. Я закричала, решив, что это призрак.

Он зажал мне рот рукой и склонился к моему лицу. Он сказал, что ему нужна моя помощь; изо рта у него несло кислым запахом. От ужаса я смогла лишь кивнуть, потом выбралась из кровати и последовала за ним. В доме царила полная темнота, не спали только мы.

Он схватил дрожащей рукой свечу, и мы спустились в кухню. Мои босые ноги заледенели. Я успела заметить, что его ступни покрывала грязь. Это было странно — ведь стояла зима. Когда я заплакала, он яростно дернул меня за руку и велел вести себя тихо. Сказал, что мы должны ее остановить. А потом спросил — слышу ли я, как она зовет.

Я покачала головой. Все, что я слышала, — лишь стук собственного сердца, который отдавался в ушах.

Он потащил меня в винный погреб — часть Сомерсета, где я прежде не бывала. Показал мне деревянную дверь с проржавевшими петлями и сказал, что мы должны заставить ее умолкнуть, иначе она вырвется и убьет нас всех.

Я расплакалась громче, зовя маму. Дед уронил свечу, зажал уши руками и стал кричать, чтобы замолчала.

Оставив его там, я убежала к себе в комнату и с головой залезла под одеяло. Я пролежала без сна всю ночь, уверенная, что каждый шорох в коридоре — это возвращающийся за мной дедушка. Наконец на рассвете я заснула.

Позже в тот день после отлива у подножия скалы нашли тело деда.

Я никогда никому не рассказывала о случившемся, мне хотелось притворяться, что это был лишь кошмар. Иногда мне кажется, в ту ночь меня посетил его призрак. Но, как бы то ни было, со временем воспоминания померкли. С годами я спрятала их как можно глубже, чтобы не переживать заново. Но теперь мне чудится, будто я опять стала той девочкой, и ко мне возвращаются другие воспоминания о дедушке. Новые тайны Сомерсета.

Я так хочу спать, Дружочек. Глаза закрываются сами собою.

Я решила как можно скорее возвратиться к себе в комнату и проверить диадему. Я придумала идеальный тайник.

— ...много лет, — говорила Флора. — А ведь к ней за травами даже из других деревень приезжают.

Поморгав, я поняла, что глубоко задумалась, пока служанка что-то рассказывала.

— Бабуля хочет, чтобы я ее заменила, мол, она-то совсем стара стала, а мне хочется уехать отсюда подальше. Не хочу и думать, что всю жизнь тут проживу. Мэйзи говорила, я как одуванчик: яркая и радостная, а повзрослею — унесет ветром. — Она посмотрела на небо. — Пускай судьба решит, где мне приземлиться и пустить корни.

Взгляды Флоры на жизнь показались мне наивными, но в ее романтических представлениях было нечто успокаивающее. В моем мире подобный оптимизм встречался редко.

— Значит, ты никак не привязана к Сомерсет-Парку? — спросила я.

— Ну, может, чуточку, — загадочно улыбнулась она.

В голове множились вопросы, но я сдержалась. В отличие от своей родственницы, Флора пока не готова была раскрывать все свои тайны.

— Спасибо, что позволила мне составить тебе компанию в гостях у бабушки, — сказала я, вспоминая миссис Ринальдо. — Она очень добра.

Флора переложила корзину в другую руку. Затем глаза ее загорелись любопытством.

— А откуда вы с лордом пришли нынче утром?

— Просто прогулялись по саду, — соврала я.

Она пожевала нижнюю губу.

— Не мне вам указывать, что делать, но я бы не осталась с ним наедине даже за все богатства Сомерсет-Парка.

— Он вел себя как джентльмен, Флора, — засмеялась я.

Остановившись посреди колеи, она схватила меня за руку.

— Я не о том толкую. Это его я видела той ночью, выходившим из леса. — Она подалась ближе, хотя на дороге мы были одни. — Я пряталась в тени, и тут он вышел, шатаясь. Такая злость у него на лице была и усталость, будто дрался он с кем-то. Я аж дыхание затаила, молясь, чтоб он меня не приметил.

По спине у меня пробежал холодок.

— Так он заметил?

Она кивнула.

— Рубашку мне дал, велел выстирать. Я спросила, может, он раненый и надо послать за доктором. А он такой опечаленный был, и ноздри как у лошади раздувались. Никогда я такого не видала, Дженни! А потом он приказал мне обо всем помалкивать.

Мне показалось, что я не могу даже дышать.

— А к чему такая таинственность? — спросила я.

Флора поджала губы.

— Коли я увижу кровь, так ее узнаю, а его рубашка сплошь была ей залита. Такие пятна нипочем не отстирать. Я попробовала, а потом взяла да бросила ее в камин. А уж когда леди Одра пропала, я молчала, боялась, а ну как он со мной такое же сотворит. Я теперь и глянуть на него без дрожи не могу!

Я изо всех сил пыталась осмыслить сказанное.

— С тех пор он тебе что-нибудь говорил? — спросила я.

— Только приветствовал как обычно.

То, что я принимала за застенчивость Флоры при виде хозяина, оказалось страхом. Мне почудилось, будто я теряю опору под ногами. Все мои представления словно потеряли смысл. Я начала доверять мистеру Пембертону или, по крайней мере, не тревожиться при мысли о нашем соглашении. Меня охватило смятение. Я так и представила себе хозяина Сомерсета, залитого кровью.