Чтение онлайн

— Задом идет? — побледнел Джозеф. — Это ее прикончит.

Сапоги мистера Пембертона забрызгала жидкость, но его это ничуть не обеспокоило.

— Давай, девочка, — выдавил он, стиснув зубы, — потужься-ка еще!

Кобыла покачнулась, а потом упала, отчего все мужчины разбежались — кроме мистера Пембертона: тот мигом опустился на колени позади нее, выкрикивая приказы. Джозеф тут же принес свежее сено и подложил ей под бока.

Лишь тяжелые вздохи лошади нарушали тишину.

— Может, уж пора, милорд? — предложил один из конюхов.

— Нет, нельзя сдаваться, — запыхавшись, выпалил мистер Пембертон. — Поди сюда, Маршан, ты мне нужен.

Тот покачал головой и попятился.

— Да она ж обезумела! Нет уж, не желаю, чтоб она и мне руку сломала.

Мужчина, что сидел в стороне, поморщился.

— Сейчас не время терять голову! — Хозяин Сомерсета обвел их по очереди взглядом. Все они понурились. Тогда он посмотрел на меня. — Мисс Тиммонс?

— Прошу прощения? — удивилась я.

— Возьмите ту длинную тряпку и идите сюда. — Говорил он решительно, но в голосе угадывалась отчаянная мольба. Когда я не пошевелилась, он добавил: — Да взгляните же на кобылу! Если мы сейчас остановимся, Маршану придется ее пристрелить. А мы еще можем дать шанс жеребенку и его матери.

И тут будто что-то странное шевельнулось у меня в груди. Я представила свою мать с младенцем в животе, идущую к Темзе в тот роковой день.

— Мисс Тиммонс, пожалуйста. — Взглядом он упрашивал меня. — Иначе погибнут оба.

Я взяла тряпку и подошла к нему, присев рядом, плечом к плечу позади лошади. Он повернул руку и потянул. Медленно показались задние ножки жеребенка, покрытые серебристой пленкой.

— Оберните тряпкой оба копыта, — объяснил мистер Пембертон. Дрожащими руками я сделала, как он велел. — Хорошо. Теперь возьмитесь за концы и не отпускайте. Я просуну руку глубже и снова потяну. Держите очень крепко, но не дергайте, пока я не скажу. — Он посмотрел на меня своими голубыми глазами, приказывая набраться храбрости.

Во рту тут же пересохло. Я не могла выдавить ни слова, лишь кивнула и схватилась покрепче.

— Что ж, хорошо. — По его щеке пробежала капля пота. Выругавшись, он откинулся назад и потянул; жилы у него на руках напряглись. Наступила короткая передышка, ножки вышли еще, и даже показалась спинка. Потоком хлынули воды, и жеребенок выскользнул целиком. Мы отпрянули, а кобыла подняла голову.

Мистер Пембертон надорвал оболочку, и показался нос жеребенка. Хозяин Сомерсета взял тряпицу и с нажимом обтер ему морду. Новорожденный наконец тихо фыркнул, и все разразились счастливым смехом. Вместо напряжения в воздухе разлилось радостное настроение.

— Поздравляю, — с улыбкой сказал мне мистер Пембертон. — Это девочка.

Конюхи быстро убрали помещение и принесли свежее сено. Мистер Пембертон ходил вокруг пары лошадей, бережно направляя мать к новорожденной кобылке. Я же была не прочь оказаться в стороне от происходящего. Руки все еще дрожали. Под приглушенным светом фонарей конюшни мать и дочь прильнули друг к другу.

Мистер Пембертон вымылся у насоса в углу, и ему пришлось раздеться до пояса, чтобы оттереть руки и плечи. Я смотрела, как по его спине стекают капли воды, очерчивая мускулы. Признаюсь, его вид без рубашки сильно отвлекал. Я уселась на бочку, наслаждаясь зрелищем.

Подошел Джозеф — вновь с приветливой улыбкой на губах.

— Хорошая работа! — сказал он.

— Ничего подобного прежде не видела, — отозвалась я, все еще находясь под впечатлением. — А ты сколько раз помогал в родах?

Покраснев, он растолкал солому носком сапога.

— Только второй раз, мисс, но сейчас все прошло куда как лучше. Первая-то кобыла не выжила. Такая беда! Милорд тогда тоже помогал.

Мистер Пембертон надел чистую рубашку, которую ему одолжил конюх. Вид у него в такой простой одежде был завораживающий.

— А ты молодец, Джозеф, — похвалил он. — Когда-нибудь из тебя выйдет превосходный старший конюх.

Джозеф в ответ на лесть слабо кивнул, делая вид, будто та не произвела на него впечатления, но было понятно, что комплимент парень оценил. Затем он снова отошел к остальным конюхам.

Мистер Пембертон присел на край бочки рядом со мной.

— Конюхи удивляются, что вы не упали в обморок от вида крови, — сказал он. — Кое-кто тут у нас распрощался с обедом от одного только запаха.

— Нет, со мной такого бы не произошло, — возразила я. В конце концов, мне удалось овладеть искусством прятать во рту эктоплазму. — Кроме того, вы раздавали столько приказов — вряд ли у меня бы нашлась хоть минутка вспомнить о своем самочувствии.

Он обдумал это, и лицо его приняло серьезное выражение.

— Полагаю, для вас это новый опыт.

— Вы удивитесь, однако появление на свет жеребенка — новый опыт для большинства, — засмеялась я.

— Я имел в виду рождение, а не смерть.

Задумчивость в его голосе меня удивила. Я не нашлась с ответом и, выждав немного, спросила:

— А когда последний раз вы помогали кобыле жеребиться? Это случилось перед свадьбой?

— Да, — с осторожностью ответил он. — Если точнее, за несколько ночей до свадьбы. Это было так ужасно...

Я припомнила рассказ Флоры.

— Вы долго боролись за лошадь? Провели в конюшнях всю ночь?

Услышав мой вопрос, он нахмурился, так что я быстро добавила:

— Представить не могу, как это было ужасно для всех, кто там присутствовал.

— Верно, — подтвердил мистер Пембертон. — Но лошадь хотя бы недолго мучилась. К полуночи все уже было кончено. Помню, я пытался пробраться назад в замок незаметно. Не хотел, чтобы показалось, будто я уже по-хозяйски расхаживаю по Сомерсету и конюшням. — Он провел рукой по волосам. Его голос стал тихим, более мрачным. — Возможно, я не разбираюсь в положении в обществе и титулах, но в лошадях я дока и не мог не попытаться предотвратить трагедию. Кажется, я до смерти перепугал горничную. Знаю, такого не ожидали от человека, который должен был взять на себя управление Сомерсет-Парком.

Меня захлестнула волна облегчения, и тиски, что сжимали сердце, ослабли. Не сомневаюсь: знай Флора правду, она не стала бы его бояться. И все же оставался один тревожный вопрос, который требовалось прояснить.

— В ту ночь, когда вы нашли меня на лестнице и отвели к себе в комнату, я видела портрет всадницы... — Фразу я намеренно оставила незавершенной.

— Это моя мать, — ответил мистер Пембертон с необычным восхищением в голосе. — Всеми делами занимался отец, но именно она привила мне понимание, что важно находить путь к душе лошади. — Во взгляде его мелькнула печаль. — Она умерла, когда мне было десять лет, после чего в моем отце тоже что-то умерло. Он очень сильно изменился после ее смерти. — Плечи его поникли, словно на них легло бремя воспоминаний обо всех утратах.