Чтение онлайн

— Это больно, — признаюсь я.

— Я знаю, но потом станет легче, — кивает он головой.

Мне хочется верить ему, но как? Как мне может стать легче? Ведь его больше нет, и он никогда не вернется. Он оставил меня совершенно одну — разбитую и безжизненную.

Судя по выражению на лице, он понимает, в каком ужасающем состоянии я нахожусь.

— У тебя получится, Бэй. Ты сильная, поэтому снова научишься любить.

Я сердито трясу головой, и по моим щекам стекает еще несколько слез.

— Но я не хочу. Не хочу любить никого, кроме тебя.

У него опускаются плечи, но он продолжает смотреть мне в глаза. В его взгляде вспыхивает решимость.

— Тогда сделай это ради меня. Бэйли, мне нужно, чтобы ты меня отпустила.

Его просьба вызывает во мне иррациональную злость.

— Как ты можешь просить меня о таком? Ты больше не любишь меня?

Нет, конечно же любит. Но я отказываюсь смотреть этой проблеме в лицо. Я не могу это сделать. Я еще не готова.

Дверь без предупреждения открывается, и в комнату заглядывает моя мать. На ее лице беспокойство.

— С кем ты разговариваешь?

Я оборачиваюсь, но Спенсер уже пропал. Когда я снова смотрю на маму, то осознаю всю серьезность произошедшего. Я не спала, и то был не сон. У меня были галлюцинации. Я начинаю сходить с ума.

— Ни с кем, — бормочу я.

Ничего больше я не добавляю и не объясняю, почему разговаривала сама с собой или почему так рано вернулась из школы.

— Почему ты дома?

Наверное, ей позвонили из администрации школы. А может быть Джулия. Я уверена, что до сестры слухи уже дошли. Она не услышала бы об этом, разве что посещая школу на Марсе.

Не дождавшись от меня приглашения, мама заходит сама, усаживается на край кровати и разглаживает подол платья. Она несколько минут выжидает, прежде чем приступить к лекции, которую подготовила.

— Мне позвонили из школы. — Вот и ответ на вопрос. — И твоя сестра.

Я почти усмехаюсь.

— Ты в порядке?

Нет. Она это знает, но, как моя мать, обязана спросить. Пока я молчу, мама вздыхает.

— Я записала тебя к доктору Московицу. Сегодня у него смена в больнице, но он согласился принять тебя в два часа. Хочешь пообедать, или может, перед этим съедим по мороженому?

Не сдержавшись, я бросаю на нее полный свирепости взгляд.

— Ты снова отправляешь меня к этому безмозглому мошеннику и спрашиваешь, не хочу ли я перед этим сходить за мороженым?

Родители отправили меня к доктору Московицу спустя несколько месяцев после гибели Спенсера. Я ненавижу визиты к нему. Не думаю, что имею что-либо против самой терапии — видит бог, я бы поговорила с кем-то другим, — но я терпеть не могу этого низенького, лысого, назойливого толстяка, который считает, что знает все на свете. Он игнорирует мои чувства, оправдываясь тем, что я подросток, и поэтому все кажется еще хуже, чем есть. Каждое сказанное им слово пропитано высокомерием и снисхождением.

Даже если я теряю рассудок — что очевидно, ведь я только что видела призрак своего парня, — доктор Московиц последний человек, который сможет мне помочь. Однако спорить с родителями бессмысленно. Доктор Московиц учился с моим отцом в Йеле, и, судя по всему, диплом Йеля значит, что его обладатель не ошибается. Никогда.

Мама зажимает пальцами переносицу.

— Я просто пыталась быть милой.

— Мило было бы не заставлять меня идти к доктору Московицу.

— Бэйли, а у меня есть выбор? Ты не в порядке и отказываешься идти на поправку.

Ее прямота выбивает из колеи и немного охлаждает мой пыл. Я падаю обратно на подушку. Потом, перевернувшись на бок, снова хватаю плюшевого медведя и сворачиваюсь калачиком. Матрас слегка прогибается под маминым весом — она тоже ложится и обнимает меня.

— Я не знаю, как еще помочь тебе, милая. — Ее голос дрожит.

Проявление нежности возвращает чувство вины. Я люблю свою маму и чувствую себя просто ужасно из-за того, что заставляю ее и всю нашу семью переживать, но сейчас я в растерянности. Она просит меня сделать то же, о чем просил Спенсер — двигаться дальше. Но как? Это кажется невозможным.

— Я уничтожена, мам, — шепчу я, эгоистично прижимаясь к ней, хотя чувствую, что не заслуживаю ее терпения. — Он ушел на небеса и забрал с собой мое сердце.

— Нет, не забрал. — Мама расчесывает пальцами мои волосы. Как будто я маленькая, но я не прошу ее перестать. — Твое сердце разбито, но оно все еще там. Ты сможешь исцелить его, Бэйли. Возможно, на нем останутся шрамы, но оно сможет биться как раньше. Стоит лишь постараться.

Надеюсь, она права.

Вместо того чтобы пойти за мороженым, мы долго лежим и молчим. Платье мамы, конечно же, мнется, но если это и беспокоит ее, то она не подает вида.

— Твоя сестра хочет проехаться по магазинам на выходных, купить платье для осеннего бала. Пожалуйста, поехали с нами? Мы подберем тебе идеальное платье.

В моей груди все сжимается. Я боялась осеннего бала с первого учебного дня. Как будто прочитав мои мысли, мама говорит:

— Мне кажется, тебе стоит поехать.

От одной только мысли о танцах меня начинает тошнить. Когда я не отвечаю, мама больше не поднимает этот вопрос.

— Может, тогда хотя бы поможешь выбрать платье сестре? Ты же знаешь, она тоже о тебе беспокоится.

Беспокоится? Или злится? Джулия завидует тому вниманию, в центре которого я оказалась после гибели Спенсера. Я стараюсь не винить ее, но ее отношение ко мне сводит с ума. Она расстроена из-за внимания, которого я никогда не просила и не хочу. Не уверена, что посягательство на ее день шоппинга с мамой поможет проблеме, но сказать «нет», когда мама так отчаянно хочет, чтобы я вышла из дома, я не могу.

— Хорошо, я поеду. Но на сам бал не пойду. Только не после того, что случилось в прошлом году.

Мама расслабляется от облегчения и вознаграждает меня еще одним крепким объятьем.

— Ничего. Я рада и этому.

Глава 4

Больницы не входят в список моих любимых мест. Они наполнены болью, болезнями, печалью и смертью. Люди пытаются замаскировать удручающую атмосферу, окрашивая стены в успокаивающие тона, но никакими пастельными красками не скрыть уродливую правду. К примеру, в комнате для посетителей, где я сейчас нахожусь, есть симпатичная мультяшная роспись с изображением зеленого цветущего луга. Но даже глядя на большое желтое солнце и ярко-голубое небо на стенке, я все равно понимаю, что эта комната для людей, которые пришли навестить своих умирающих родственников. Скорее всего, своих умирающих детей — учитывая столь детский декор.