Чтение онлайн

9. — Одна молодая дама, с которой я безуспешно оперировал несколько недель, страдает странной болезнью, которую ни один из многочисленных её докторов не мог определить. Заболела она год назад онемением правого бедра, которое она чувствует гораздо толще, чем оно есть на самом деле. Ей тоже кажется, что как будто что-то, только не жидкость, течёт иногда поверх бедра, не по коже, но на некотором расстоянии от последней. Ощущение это постепенно распространилось по всей ноге, по правому боку и наконец по всей голове. Без всякой перемены в умственных способностях голова стесняет её, потому что она ясно ощущает, что она далеко выступила за свои видимые пределы.

Больная незнакома субъекту и свидетелям; мне одному известны главные признаки её болезни, которую я считаю одним из родов экстериоризации, хотя чувствительность везде нормальная. Я пригласил её на данный сеанс, в надежде, что призрак может дать нам некоторые полезные указания.

Я произвожу раздвоение Эдме (11 ноября 1907 г.), в пять с половиной часов, в присутствии г-ж Сталь и Фурнье, г. и г-жи Бонне. Мы в темноте. После различных опытов над ощущениями призрака я посылаю последнего к больной, чтобы он сказал нам, как видит её.

— О! — с удивлением восклицает субъект, — у этой дамы голова гораздо больше, чем она должна быть… Что-то такое выходить оттуда… Это её астраль… Правая нога ещё смешнее; она представляет как будто целое тело, с особою полярностью и окраской; её астраль тоже выходить из всей ноги. Больная должна испытывать странные ощущения, но её жизни не грозить опасности.

Я никогда не получал видения от призраков субъектов, не ясновидящих в сомнамбулическом состоянии. Призраки таких субъектов видят комнату, хорошо освещённую; они различают в ней также присутствующих лиц и главные предметы, но они не видят мелких вещей и безделушек, которые им показывают. Так, когда показывают часы призраку г-жи Ламбер, спрашивая, что это за предмет, она сейчас же отвечает: "Я ничего не вижу; но так как я слышу тиканье, я понимаю, что это часы". Если ей показывают предмет, который не производит никаких звуков, она не может узнать его. Все субъекты не ясновидящие, которых я наблюдал, поступали так же.

III. — Слух. — Слух — тончайший и нежнейший орган чувства у призрака. Он способен воспринимать звуки на значительно большем расстоянии, чем это обычно делает физическое тело даже при величайшем внимании. Все без исключения субъекты раздвоенные отлично слышат, когда тело ничего не слышит. Вот несколько наблюдений, которые я излагаю в порядке собирания их.

1. — В начале моих опытов с г. Андре, Марта раздвоена; её призрак сидит в кресле по левую сторону её на расстоянии метра. Я подношу часы части призрака, соответствующей левому его уху. Марта явственно слышит тиканье. Я прикладываю часы к затылку, к надбрюшной области, к ногам призрака, — она продолжает слышать. Я приставляю постепенно часы к наружному отверстию ушей субъекта, к затылку, надбрюшной области и к ногам субъекта — он ничего не слышит. Опыт повторённый с тем же субъектом в разных условиях, всегда давал одни и те же результаты.

2. — Призрак Эдме слышит часы, как призрак Марты; он слышит также шелест тонкой бумаги, которую мнут.

Желая узнать, может ли он услышать из другой комнаты, если говорить ему тихо, я принял следующие меры: я поставил стул посреди залы собраний "Магн. общества" и предложил г-же Сталь встать около этого стула в указанное мною время и очень тихо говорить призраку, которого я пришлю сюда из своего кабинета. Г-жа Фурнье поместится в коридоре, разделяющем две комнаты, около окна, чтобы видеть субъекта и меня в кабинете, а также движения и жесты г-жи Сталь.

Я произвожу раздвоение субъекта, и когда призрак оказывается достаточно сгущённым, я посылаю его в большую залу сесть на приготовленный для него стул. Г-жи Сталь и Фурнье на своих местах. Эдме жалуется сперва, что г-жа Сталь прикасается к ней, что для неё весьма неприятно. Она слышит, как та говорит, но так как она расслаблена, она не понимает, что та говорит. Я прошу её обратить всё своё внимание на то, чтобы услышать, и прошу г-жу Сталь повторить, что она говорила: — "Она даёт мне советы и просить быть спокойной".

Субъект очень утомлён, расслаблен; я посылаю призрак обратно на его место. Г-жа, Сталь объявляет нам, что она сказала призраку: "Я здесь; слышите вы меня? Будьте покойны и не нервничайте". Слова эти произнесены были так тихо, что г-жа Фурнье, сидевшая в трёх метрах расстояния, не слышала ни одного слова.

3. — Призрак Леонтины слышит очень явственно тиканье часов, а физическое тело, несмотря на словесное внушение, не слышит. Мы в полутемноте.

Я передаю свои часы доктору По де-Сен-Мартен и прошу его незаметно для субъекта проверить, кто слышит звуки: призрак или физическое тело. Ничего не говоря, в известный момент доктор осторожно подходит к субъекту и по очереди прикладывает часы к обоим его ушам, не прикасаясь к ним, Субъект ничего не говорит. Доктор подносит часы к наружным ушным отверстиям. Субъект ничего не говорить. Тогда доктор направляет внимание субъекта на часы, приставленные к уху субъекта, говоря, что тот должен слышать их. Субъект объявляет, что ничего не слышит. Доктор настаивает, утверждая, что тиканье часов очень громкое, что тот должен слышать его. Субъект раздражительно говорить, что не слышит его. Через несколько минут доктор неслышно подходит к призраку, сидящему в кресле по левую сторону субъекта, и протягивает часы к тому месту, где голова призрака. Субъект тотчас же заявляет, что слышит тиканье часов. Затем часы кладут на кресло, на пол, на некотором расстоянии от ног призрака. Субъект объявляет, что он чувствует перемещение предмета и отлично слышит его, куда бы его ни положили.

Зная, что совершенно глухие люди слышат тиканье часов, когда держат их в зубах, я беру от доктора часы, велю субъекту открыть рот, вкладываю в рот кольцо часов и велю субъекту прижать его зубами, обратив своё внимание на звуки, которые должен услышать. Затем я прошу его разжать зубы, чтобы вынуть предмет. Субъект сознавал, что сжимает что-то зубами, но, несмотря на внушение, он ничего не слышал.

4. — В темноте, я один в кабинете с Терезой раздвоенной.

После того, как были получены по желанию стуки в столе, до которого никто не касался, я хочу узнать, может ли призрак услышать легкий шум, когда его внимание обращено на другой предмет. Для этого я ставлю своё кресло перед письменным столом возле окна, в метрах пяти от субъекта, и кладу свои часы на кресло. Подхожу к субъекту и, чтобы отвлечь его внимание, снова получаю стуки в столе; затем, в известный момент, предлагаю призраку сесть в кресло и сказать нам, если он увидит что-нибудь интересное на моём письменном столе. Он медленно направляется к креслу. При свете карманного электрического фонаря я проверяю, там ли он, и возвращаюсь к субъекту, который восклицает: "Ничего нет интересного на вашем столе, но я слышу тиканье часов". Я спрашиваю, где часы. — "Я не знаю, — отвечает он, — но слышу их прекрасно". — Ну, — говорю я, — будьте внимательны. Положив руки на стол, вы узнаете, не на столе ли часы. — Субъект отвечает тотчас же: "Часы не на столе". После некоторого молчания, прибавляет: "Прямо забавно, я сижу на часах". Снова помолчав немного, он говорит лукаво: "Да, это очень смешно, обыкновенно мои уши не там".

5. — 16 февраля 1909 года, опыт с Жань, в девять часов вечера в присутствии гг. Фальк и Демальи, в темноте.

Я хочу узнать, слышит ли на известном расстоянии призрак почти неслышный шум, н сравнить слышание сильных и очень лёгких шумов.

Констатировав ещё раз, что субъект ничего не слышит ушами, я посылаю призрак к моему письменному столу на расстояние четырёх метров от субъекта и прошу г. Демальи приложить его часы к голове призрака. "Я вижу, — говорит Жань, — круглый предмет; это часы; я слышу тиканье".

Я даю свои часы экспериментатору, который заменяет ими свои. — "Я вижу часы, — повторяет субъект, — но часы не те; эти больше, и тиканье громче." Это было верно.

Я беру дощечку и сильно царапаю по ней ногтями, чтобы произвести громкий царапающий звук. — "Я слышу шум; точно царапают по доске". Я спрашиваю, громкий или слабый этот шум? — "Я хорошо слышу его, — отвечает субъект, — но он не громкий".

Я легонько провожу ногтями по дощечке. Очень лёгкий звук едва слышен г. Демальи на расстоянии одного метра. Г. Фальк не слышит его в 2 метрах. — "Я слышу, что скоблят дощечку, как прежде", — говорит субъект. Я спрашиваю, громче или тише звук, чем предыдущий? Субъект отвечает, что слышит его так же, как и прежде.

Я прошу г. Демальи подойти ко мне, как можно ближе, не прикасаясь ко мне. Я четыре раза легонько провожу мякотью пальца по дощечке, которую прикладывал к правому уху своему. Я едва слышу, а г. Демальи, в нескольких сантиметрах от меня, ничего не слышит. — "Я слышу шум в дощечке", — говорит субъект. Я спрашиваю, сколько раз он слышал этот шум? — "Я не считала сколько". — Обратите внимание, я прикасаюсь четыре раза к дощечке. — "Я слышала тот же шум четыре раза". Я провожу по дощечке один раз, по прежнему очень легко. Г. Демальи, у которого очень тонкий слух, ничего не слышит. — "Я слышала один только раз". Я провожу пальцем три раза. — "Я слышала три раза".