Призрак. Пенталогия
Шрифт:
– Тихо, мелочь, не искри, – пробасил Морж, пытаясь погладить зверька толстым пальцем, но Криптик лишь сильнее вцепился когтями в металл брони.
Я молча двинулся вперёд, сжимая рукоять бластера. Логика твердила, что гробовая тишина – это признак засады. Однако отступать без провианта было нецелесообразно.
Мы осторожно шли по улицам, перешагивая через перевёрнутые мусорные баки и обломки роскошной мебели. Хруст стекла под нашими ботинками эхом разносился по переулкам. Мы не встретили ни одного трупа и не увидели ни капли крови. Это противоречило всем известным сценариям восстаний.
Свернув за угол разграбленного казино, вышли на мраморную площадь перед административным шпилем.
Картина, которая открылась нашим глазам, заставила команду в ужасе застыть на месте. Мой внутренний калькулятор мгновенно зафиксировал критический уровень угрозы, но лицо осталось неподвижной маской.
На площади собрались многие тысячи местных жителей. Работяги в грязных комбинезонах, бывшие измождённые шахтёры и недавние рабы амфибий стояли плотными рядами. Они не шевелились, не переговаривались и не издавали ни звука. А в центре на коленях стояли связанные наёмники имперцев и пара толстых амфибий в порванных камзолах.
Один из местных жителей медленно и неестественно дёргано подошёл к связанному охраннику. Работяга запрокинул голову назад, и его челюсть с влажным хрустом порвала лицевые мышцы, отвиснув до самой груди. Из открытой пасти вывалился длинный, толстый червь. Паразит слепо извивался в воздухе, обильно покрывая подбородок носителя серой слизью.
Связанный наёмник истошно завопил и забился на земле, пытаясь разорвать пластиковые стяжки на запястьях, но работяга вцепился ему в плечи. С нечеловеческой силой он протолкнул пульсирующего червя прямо в кричащий рот жертвы, охранник захлебнулся воплем и забился в конвульсиях. Его глаза закатились, а здоровая кожа мгновенно приобрела землистый оттенок. Челюсть наёмника с хрустом сломалась, освобождая место для растущего внутри твари.
– Матерь божья… – судорожно выдохнула Кира, побледнев как полотно.
– Что они, чёрт возьми, с ними делают?! – прохрипел Морж и отступил на пару шагов. – Это же какой-то кошмар!
Но именно звук треснувшего стекла под его металлическими стопами разнёсся по затихшей площади, разрушив хрупкую тишину.
Сотни голов местных словно по команде, повернулись в нашу сторону.
Впереди этой жуткой толпы стоял тот самый вождь Сопротивления, который совсем недавно клялся нам в дружбе. Он медленно шагнул навстречу. Его морщинистое лицо ничего не выражало, а глаза превратились в пустые бельма, внутри которых копошились бледные черви. Они прогрызали себе путь сквозь плоть глазниц, высовывая наружу слепые головки и жадно ощупывая воздух.
– Какая мерзость, – брезгливо поморщилась Лиандра, вскидывая иглострел. – Это не революция, командир, а паразитическое заражение.
Неподалёку от нас в луже крови лежал израненный имперский офицер. Белая броня была пробита плазменными выстрелами, пластины почернели от копоти, а изо рта непрерывно текла тёмная кровь. Он из последних сил цеплялся за жизнь, сжимая рану на животе. Офицер повернул к нам бледное, искажённое болью лицо и захрипел, глядя на меня стекленеющим взглядом:
– Вот почему… – его голос постоянно срывался на булькающий кашель. – Вот почему Империя жгла их огнемётами… Мы изолировали этот город не из-за жадности. Мы сдерживали заразу, запертую на дне океана… Убей их всех, железяка! Сожги их дотла! Иначе они доберутся до портов, захватят корабли и полетят на другие планеты! Вся галактика сгниёт заживо…
Офицер тяжело закашлялся, выплюнул на мрамор большой сгусток крови, дёрнулся и уронил голову, испустив последний вздох.
Так вот оно что. Империя в этот раз не была тираничной и беспринципной. Она проводила жестокий санитарный кордон ради выживания остальных миров. Зажравшиеся жабы-амфибии не были узурпаторами, они выступали тюремщиками карантинной зоны. А мы, поддавшись эмоциям и мнимому чувству справедливости, своими руками разрушили защиту и выпустили биологическую угрозу на свободу.
– Мой машинный код оказался прав, – произнёс я безжизненным голосом. – Любое сочувствие – это ошибка, которая ведёт к катастрофе. Мы сами виноваты в провале. Сломали клетку с монстрами, чтобы спасти тех, кто давно перестал быть людьми.
– Влад, сейчас не время для твоих долбаных философских выводов! – в панике закричала Ани, обнажая виброклинки. – Что нам делать?! Нас сейчас просто сожрут живьём! Стреляй, командуй!
Заражённый вождь широко открыл пасть, и внутри его изодранного горла заворочался толстый паразит, покрытый пульсирующими венами.
– Идеальный… сосуд… – прошипел старик нечеловеческим голосом. Звук резонировал прямо в моём мозгу, пытаясь подавить волю и сломить защиту. – В тебе прочный металл и живая плоть… Идеальный симбиоз… Ты станешь нашим новым королём… И мы вместе полетим к звёздам…
Заражённая толпа издала леденящий душу утробный рык. Тысячи инфицированных с неестественной скоростью сорвались с места, и бурлящей волной бросились прямо на нас. Их пальцы скрючились, превратившись в подобие костяных когтей, а из открытых ртов тянулись склизкие паразиты.
Монстры не обращали внимания на Моржа, чей пулемёт уже начал выплёвывать снопы огня. Они игнорировали матерящегося капитана, который палил из дробовика в упор, разрывая первые ряды в клочья. Им была не страшна смертоносная Ани, танцующая с клинками. Их слепые бельма были устремлены только на меня. Они жаждали заполучить мой уникальный организм.
Глава 7
Моё сознание оставалось кристально чистым, цифровой код Вазара надёжно заблокировал все центры в мозгу, отвечающие за страх, панику или жалость. Я смотрел на этих изуродованных людей с вываливающимися изо рта паразитами и видел лишь красные маркеры целей, которые система определила, как угрозу класса А. Это было биологическое заражение с высокой вероятностью галактической пандемии, поэтому решение проблемы вырисовывалось предельно простое – полное устранение всех носителей.
Левая рука с тихим жужжанием завершила трансформацию, когда чёрный металл разделился и вытянулся, формируя два дуговых лезвия, а по кромке хитина с гулом побежали искры плазмы, освещая площадь голубым светом.
– Отходите к кораблю! – скомандовал я ровным голосом, лишённым эмоций. – Я обеспечу прикрытие и задержу основную массу целей, так что бегом!
– Командир, ты один там не вывезешь, их тут сотни! – проревел Морж, пока его пулемёт бешено вращался и выплёвывал снопы огня. Плазменные пули разрывали передние ряды мутантов в ошмётки, но на место убитых тут же вставали новые твари, желающие разорвать нас на куски.
– Мои алгоритмы показывают иное, так что выполняйте приказ без обсуждений! – отрезал я, даже не думая оборачиваться.
– Влад, мы не можем бросить тебя здесь! – крикнула Кира, судорожно перезаряжая свой бластер. – Это же чистое самоубийство!
– Я сказал – к кораблю! – мой голос лязгнул металлом, заставив девушку вздрогнуть. – Если вы останетесь, шанс выживания упадёт до критической отметки, а так я выиграю время, поэтому немедленно уходите!
Я сделал выпад вперёд и врезался в толпу заражённых, но это не была драка в состоянии ярости, это была выверенная до миллиметра резня, в которой мой мозг просчитывал траектории движений каждого врага на пару секунд вперёд. Очередной выпад слева я парировал быстрым шагом в сторону, пока лезвие отсекало голову бывшему шахтёру. Жирный червь упал на пол, и я равнодушно раздавил его ботинком, сразу же переключаясь на следующую цель. Отвечая на резкий прыжок справа, я не глядя пробил грудь летящей на меня амфибии, и плазма мгновенно прижгла рану, не давая брызгам крови испачкать меня.