Чтение онлайн

— Я не знал, что ты девственница, Скарлетт. Не знал, пока той ночью ты мне не сказала.

— Ах да, когда ты напал на меня, когда я была под кайфом.

— На тебя еще не подействовали таблетки, — рычу я. — Это не моя вина, что ты умоляла Призрака избавить тебя от жажды.

— Фу, это только твоя вина! — кричит она, и слезы ярости внезапно текут по ее щекам.

Ее обвинение жалит, но именно ее отчаяние ломает меня. Оно отражается от каменных стен, врезается обратно в мою грудь, размалывая в порошок мои самые слабые мышцы. Мое сердце только-только начало набираться сил из-за нее, и теперь боль, которую я причинил, разбивает его вдребезги.

— Скарлетт, все было не так...

— Нет! На этот раз ты не выкрутишься! Все это твоя вина, — повторяет она и свирепо смотрит на меня. — Я думала, что схожу с ума. Я думала, что у меня завязалась настоящая дружба...

— Джейми любит тебя как друга, Скарлетт, — настаиваю я. В глубине души я знаю, что это безнадежно, но я не сдамся. — Его работой было наблюдать за тобой и защищать тебя. То, как он это делал, не входило в должностные инструкции. Дружба с тобой была по его натуре.

— И что же в его «натуре» заставило ни одного парня не смотреть на меня весь последний год? Или это было частью его «должностных инструкций» только для того, чтобы удовлетворить твою навязчивую идею ревности? Твои… твои примитивные инстинкты!

Я делаю шаг вперед, прижимая ее к стене. Несмотря на то, что она злится на меня, и даже несмотря на то, что прямо сейчас на меня страшно смотреть, маленький розовый мускул у нее во рту напрягается, чтобы облизать губы, когда она выдерживает мой разгоряченный взгляд.

— Ты жаждешь этих примитивных инстинктов, Скарлетт. И тебе нравится быть моей навязчивой идеей в плане ревности. Не позволяй своему гневу превратить тебя в лгунью. Подумай об этом. — Мой голос становится тише, и ко мне возвращается надежда, когда я глажу ее по щеке, и она дрожит от удовольствия. — Ты права, я не хочу, чтобы кто-нибудь прикасался к тебе. Ты должна была быть вне досягаемости, иначе я не смог бы контролировать себя. Мое положение в темноте сделало бы тебя легкой мишенью для врагов, манипулирующих моими эмоциями. Кроме того, не каждая Тень знала, кем ты была для меня, и если бы кто-то прикоснулся к тому, что было моим, мне пришлось бы причинить им боль, кем бы они ни были, а я никогда не причиняю вреда своим, если могу этого избежать.

В ее глазах снова вспыхивает ненависть, и она отталкивает мою руку.

— Не причинять вреда своим? А как же тогда Джейми?

Моя голова резко возвращается к теме разговора.

— А что насчет него?

— Он определенно не выглядел невредимым с отпечатком черепа на щеке. — Она хватает меня за руку и показывает мое собственное кольцо. — Вот такого размера, если быть точным. Совсем как тот турист, который говорит, что Призрак Французского квартала вырубил его.

— Скарлетт, я не понимаю, о чем ты говоришь. Только предательство карается насилием. Это не в стиле Бордо. Я бы никогда не причинил Джейми вреда после всего, что он сделал для нас с тобой, но турист, блядь, это заслужил. Откуда ты вообще об этом знаешь?

Она запинается от этого вопроса, прежде чем выпалить ответ, в котором я не уверен, что он полностью правдивый.

— Это было в новостях! Но как же я? Я та, кому ты никогда не причинишь вреда? Я не одна из твоих. Твой брат совершенно ясно дал это понять.

— Ты пока не одна из наших. Но ты моя и под моей защитой.

— Что, если мне нужна защита от тебя, а? Чтобы я не думала, что я сумасшедшая? Чтобы я не верила, что кто-то является моим другом больше года? Чтобы я могла жить своей жизнью, не подвергаясь манипуляциям и обману? Или ты все еще не можешь расстаться со своим «ключом ко всему»?

— Скарлетт...

— Ты чудовище. Рэнд был прав во всем. Ты используешь меня, чтобы добраться до него?

Мои глаза расширяются.

— Когда он это сказал? Вчера? Мне показалось, ты говорила, что почти не разговаривала?

Я знал, что она лжет мне, но надеялся, что она придет ко мне с ответами вовремя. Очевидно, мы чертовски неудачно выбрали время.

— Он, вероятно, сказал бы мне раньше, если бы у тебя все это время не был мой телефон! Но да. Он столкнулся со мной, когда навещал могилу своего брата, за которую, по его словам, ты, кстати, тоже несешь ответственность.

В моей голове звенят тревожные колокольчики.

— Скарлетт, мы были на кладбище Сент-Луис №1. Семья Рэнда не...

— Он сказал, что ты используешь меня, чтобы добраться до него. Все это было сделано для того, чтобы отомстить Шателайнам? Потому что я его друг, и его семья сделала что-то невыразимое для вашей семьи, и наоборот, и так далее, пока все не умрут, верно? Что ж, по крайней мере, Шателайны только помогли мне. Они поддерживали моего отца. Платили за наше жилье и были рядом со мной даже после его смерти, оплачивая мою комнату и питание в школе.

— Какого хрена, Скарлетт? — я смеюсь над абсурдом. — Ты действительно думаешь, что Шателайны заплатили за твою комнату и питание в школе моей семьи? Стипендия Бордо, которую ты получила после смерти своего отца, позволила тебе поселиться в единственной комнате в Новом Французском оперном доме, которая ведет прямо в мою квартиру. Подумай об этом.

Замешательство пытается стереть гнев с ее лица. Я убираю локон с ее лица и наслаждаюсь тем, как ее тело все еще прижимается ко мне, в то время как ее разум борется со мной.

— Почему ты продолжаешь ненавидеть меня, Скарлетт? Почему ты продолжаешь видеть во мне врага, когда все, что я делал, - это защищал тебя?

— Не защищал меня. — Она качает головой. — Ты манипулировал мной.

— Я поощрял тебя.

— Я принадлежала тебе.

— Я люблю тебя.

Гневный ответ сорвался с ее губ вместе с моим пробормотанным признанием. Она качает головой и скользит вдоль стены, чтобы не попасть под мой прямой взгляд.

— Ты не влюблен в меня. Ты одержим мной, — наконец шепчет она, хотя кажется гораздо менее уверенной в себе. — Есть разница.

Я наклоняю голову.

— Может, и есть разница, но это не значит, что я не могу быть и тем, и другим. Ты много лет в театре, так что знаешь. Одержимость и любовь создают лучшие истории.

— Или самые трагические из них.

Она проводит рукой по стене, удаляясь в свою комнату. Каждый шаг медленный и неохотный. Как будто она пытается убедить свое тело совершить неправильные действия.

— Тебе решать, какая история наша, — наконец отвечаю я. — Если ты останешься, я обещаю рассказывать тебе лучшую историю любви, которую когда-либо рассказывали, каждый день, до конца наших жизней. Меня вынудили уйти в тень, и я устроил здесь свой дом. Но я всегда хотел разделить жизнь с кем-то. Как мои родители. Та любовь, которая поглощает тебя в жизни и оставляет тебе оболочку, когда другой уходит слишком рано. Раньше мне было жаль свою маму, но иногда ей удается сбежать в мир, где любовь всей ее жизни все еще существует. Он не просто призрак, он для нее все. Я хочу быть таким для тебя, с тобой. Я хочу одну любовь, которая переживет эту жизнь.