Призрак
Шрифт:
Я ударяюсь спиной о статую Афины. До сих пор наши шаги неуклонно повторяли друг друга, и он улыбается, когда понимает, что загнал меня в угол. Но пока он разглагольствует, его слова переключают что-то в моем сознании.
— Насколько я мог судить из полицейских отчетов, он немного отвлекся, когда твой отец попытался спрятаться от него. «Двойной выстрел» питал слабость к несговорчивым девушкам. Хотя его дурачество, вероятно, стоило ему жизни.
О, ты, блядь, понятия не имеешь.
— Если бы он оставил тебя в покое, у Сола не было бы шанса подкрасться к нему. Он разрядил пистолет в грудь «Двойного выстрела». Затем, в истинно призрачной манере, он задушил его для пущей убедительности, точно так же, как сделал с моим братом десять лет назад. Стрельба - не его обычное дело. Единственная причина, по которой я вообще узнал об этом, была камера, снятая на боковой улице, которая засняла Сола на кладбище Лафайет № 1. Мои люди потом прочесали это кладбище и нашли его тело в недавно открытой могиле. Не было никаких следов того, что я заказал убийство, так что это выглядело как личная неприязнь между моим убийцей и твоим отцом. После этого мне пришлось снова спрятаться, чтобы сохранить свое прикрытие.
Пока я слушаю версию произошедшего от Рэнда, приходит осознание. У него кое-что перепуталось, но для меня все они начинают складываться воедино.
Гордость и благодарность за Сола, смешанные с чувством вины за то, что я не доверяла ему, наполняют мою грудь, отчего становится трудно дышать. Но я заставляю свое лицо сохранять испуганное выражение, пока он продолжает.
— И теперь, когда я отомстил твоему отцу, я нацелился на тебя. Гас Дэй разрушил мою семью, так что теперь я собираюсь разрушить его. Это действительно идеальное время. Я убью двух зайцев одним выстрелом, убрав собственную дочь Гаса Дэя и одержимость Сола. Давай посмотрим, действительно ли Призраку Французского квартала наплевать на тебя. А если он этого не сделает, я просто буду подходить все ближе и ближе, пока не получу то, что хочу. Я буду отбирать у них все, как они отбирали у меня, пока не смогу обезопасить весь Новый Орлеан от этих монстров и не возьму его под контроль Шателайнов.
Злые слезы обжигают мои глаза, и я вздрагиваю, когда он гладит меня по щеке.
— Ты и есть чудовище.
Он ухмыляется и опускает руку, но отходит от меня всего на фут.
— О, Скарлетт. Разве ты не знала? Я хороший парень. И этот хороший парень наконец получит то, что ты скрывала от меня годами. Ты всегда была такой чертовой ханжой.
— Мне было двенадцать, — рычу я.
Его лицо краснеет прямо перед тем, как он хватает меня за плечи и швыряет на бронзовую статую позади меня. Ошеломленная этим движением, я даже не пытаюсь уклониться, когда он бьет меня по лицу, достаточно сильно, чтобы заставить прикусить язык. Моя черная маска-бабочка срывается и падает на землю. Боль барабанным боем отдается в моем мозгу, заставляя двигаться в гораздо более медленном темпе, чем тот, в котором я могу выжить прямо сейчас.
Но ярость, которая кипела в моих венах с тех пор, как он начал насмехаться надо мной из-за убийства отца, начинает закипать. Я пытаюсь сосредоточиться, пока Рэнд теребит мое платье, но воспоминания проносятся в моей голове.
Руки впиваются в мою кожу, под одежду, царапают и вцепляются, чтобы получить то, чего, по их мнению, они заслуживают. Все воспоминания нахлынули на мой мозг в обратном порядке.
Жак Барон.
Убийца моего отца.
Рэнд Шателайн.
Ярость, разливающаяся по моему телу, заряжает меня энергией, точно так же, как это было через несколько мгновений после убийства моего отца. Он застрелил человека, который пытался напасть на меня, ранил его, непреднамеренно помогая мне закончить работу.
— Хоть Сол и говорит, что ты ему безразлична, но я знаю этого ублюдка всю свою жизнь. Ни один Бордо не любит делиться своими маленькими игрушками. Хотел бы я только видеть его лицо, когда он найдет твое тело после того, как я столкну тебя с крыши. Никто не усомнится, совершила ли сумасшедшая женщина самоубийство после того, как ее возлюбленный выбросил ее, как мусор, которым она и является. Это разобьет его садистское сердце.
Мне так жаль, Сол.
Я замолкаю, глядя через плечо Рэнда, пока он ощупывает мое тело, и пытаюсь понять, что делать, как выбраться из этого, как использовать свою ярость, чтобы преодолеть инстинкт замереть, как я смогла сделать в ночь смерти моего отца.
Как только убийца захромал прочь, я пришла в себя и схватила отцовский пистолет. Я побежала за ним и выстрелила ему в спину. Когда он упал на черный тротуар, то перекатился ко мне лицом. То, как он умолял сохранить ему жизнь, наполнило меня ненавистью, потому что моему отцу не было даровано такого милосердия. Я смотрела в умоляющие глаза убийцы и стреляла ему в грудь, пока пистолет не щелкнул у меня в руках. Я пнула его, чтобы убедиться, что он действительно мертв, как будто остекленевшие, широко открытые глаза не были достаточным доказательством.
Безошибочный звук расстегивающейся молнии, наконец, избавляет меня от страха. Гибкая тень крадется к нам. Надежда разжигает во мне борьбу, проясняя мой разум и заставляя меня осознать, что Рэнд отпустил меня, чтобы вынуть свой член. Я полностью свободна.
Угольно-черные глаза мерцают на мне, когда тень кивает.
Я собираю все мужество, на которое способна, желая убедиться, что если из этого ничего не выйдет, то, по крайней мере, он знает правду.
— Рэнд! — кричу я.
— Что? — он даже не потрудился оторвать взгляд от своего члена, предполагая, что я не представляю угрозы.
— Сол не убивал твоего убийцу... — Это останавливает его. Он, наконец, встречается со мной взглядом, прищурив глаза, когда я говорю правду. — Я это сделала.
Я отталкиваю его изо всех сил, наслаждаясь его ошеломленным лицом. Это едва заставляет его двигаться, но дает мне достаточно места, чтобы поднять ногу и изо всех сил вонзить стилет в его обнаженный член, прежде чем убежать.
Он воет, когда я стаскиваю туфли, и прихрамывает, чтобы поймать меня за бретельку платья, еще глубже разрывая вырез, но мимо моего уха пролетает свист ветра, и его вой обрывается криком.
Я оборачиваюсь и вижу, как он корчится на земле, схватившись за член и плечо. Длинный кинжал торчит прямо из-под его левой ключицы, и я резко поворачиваю голову, чтобы увидеть Сабину, марширующую к нам.
— Я думала, он покончил со мной.
— Он забрал из твоей охраны всех, кроме меня, — отвечает она, быстро проходя мимо меня, чтобы подойти к Рэнду. — Он пытался собрать воедино, почему человек из Шателайнов убил твоего отца. Кажется, в этом были недостающие фрагменты.
— Значит... Значит, он не знал, что мой отец рассказал Тени о плане Шателайнов?
Она качает головой.
— Нет. Я тоже понятия не имела, что это был твой отец. Мистер Бордо держал имена своих информаторов в секрете и никогда не делился делами с Солом или Беном. Он хотел подождать, пока они не станут взрослыми.
От правды эмоции застревают у меня в горле.
— Я... Понятия не имела.
Я понятия не имела ни о чем из этого. Когда я шла за убийцей моего отца, то не думала о том, что убиваю кого-то, кто убегает от меня. Я думала о мести. Сол защитил меня от обвинения в убийстве после того, как разрядил пистолет в грудь убийцы. Тогда я этого не знала, но он также защитил меня от ответных действий Рэнда. Я обязана ему своей жизнью.