Чтение онлайн

–  Чего? - не сразу понял Мун.

–  Этой связи.

Мун, чувствуя себя немного в смешном положении (появление Куколки в Пуэнте Алсересильо 18 марта он по-прежнему решил умалчивать), рассказал про групповой снимок знаменитых гостей купального сезона в Санта-Монике и, не дождавшись реплики полковника, перешел в наступление.

–  Я, в свою очередь, удивляюсь, отчего вы не придаете письму Краунена ровно никакого значения. Возможно, вы читали его, когда после смерти Шриверов знакомились с их бумагами. - Мун испытующе посмотрел на полковника.

–  Нет. - Тот спокойно выдержал его взгляд. - Вам, должно быть, известно, что с бумагами знакомятся, только когда возникает подозрение в убийстве или самоубийстве. А я и тогда и сейчас вполне полагаюсь на компетенцию доктора Энкарно. Все письма в непрочитанном виде отправлены вместе с другими вещами мистеру Шриверу.

–  Вы сами занимались этим?

–  Да. Полицейским доверять нельзя - увидит какую-нибудь вещичку и возьмет. Так сказать, на память.

–  Не заметили ли вы хотя бы конверт со штемпелем "Пуэнте Алсересильо"?

–  Конвертов там вообще не было, а все письма от мистера Шривера.

–  Вы только что утверждали, что не читали их, - поймал его Мун.

–  Все шесть были на фирменном бланке мистера Шривера, - с улыбкой отпарировал полковник. - Чтобы заметить это, необязательно знакомиться с содержанием.

–  А может быть, их было все-таки семь? - в шутливом тоне спросил Мун. Он притворился, будто смотрит в окно, мимо которого проходил саперный взвод, а сам настороженно наблюдал за полковником.

–  Вы мне не доверяете?! - Тот вскочил с такой внезапностью, что Мун на всякий случай отодвинулся подальше. Но начальник полиции, круто повернувшись, направился к сейфу. Вернулся он с папкой и уже более спокойно сказал: - Имейте в виду, вы всего-навсего частный детектив. Я мог бы вообще не разговаривать с вами, но генерал Дэблдей просил оказывать вам всяческое содействие. Так что не будем говорить о пустяках. Вот опись вещей, а вот перевод. Убедитесь сами.

Мун мельком заглянул в реестр: "6 писем, 107 цветных пленок, 213 фотографий".

–  Убедились? - Полковник деловито спрятал папку обратно в сейф.

–  Увы! - Мун кивнул, оставив про себя контраргумент - шесть зарегистрированных писем еще не доказывали, что их действительно было столько.

–  Тогда поговорим откровенно. Я слышал о вас много хорошего, поэтому мне нелегко сказать нечто такое, что могло бы показаться вам обидным. По моему глубокому убеждению, вы находитесь на ложном пути. Краунен, так же как и Куколка, могли совершенно случайно попасть в этот снимок. Фоторепортер для пущей впечатлительности просто собрал всех, кто находился поблизости.

–  Допустим, - неохотно согласился Мун. Он не слишком верил в такое объяснение, но совершенно зачеркивать его тоже не следовало.

–  В нашей профессии нельзя быть предвзятым. Вы все ищете доказательства насильственной смерти Шриверов, тогда как химический анализ не оставляет никаких сомнений в пусть трагическом, но заурядном несчастном случае. На вашем месте я бы обратил все внимание на мисс Гвендолин. В Малаге мне сегодня вручили полученную из Мадрида телефонограмму... Кто там? раздраженно крикнул он, заметив, что дверь тихо приоткрылась.

–  Это я. - В кабинет робко вступил дон Бенитес.

–  Нельзя! Я занят! - рявкнул полковник. - Почему этот осел впустил вас?

–  Извините, сеньор полковник, но там нет никакого осла.

–  Вот и работай в таких условиях! - сердито пожаловался Муну полковник. - Ну ладно, докладывайте, - повернулся он к дону Бенитесу. Только побыстрее! Что у вас там произошло? Кража? Драка? Изнасилование?

–  Что вы, господин начальник, у нас приличная гостиница! Я, собственно говоря, к сеньору Муну... - Он поклонился: - Сеньор Мун, для вас пришла телеграмма. И заодно я вспомнил, что письмо, которым вы интересовались, принесли после смерти Шриверов.

–  Откуда вы узнали, что я здесь? - удивился Мун.

–  Панотарос - маленькое местечко. - Отделавшись этим неопределенным ответом, дон Бенитес с глубоким поклоном попятился к двери.

–  Вы ищете загадки вовсе не там, где следует, мистер Мун, - немного свысока сказал полковник. - Кто-то из местных проходил мимо, заглянул в окно, ну и побежал к дону Бенитесу поделиться новостями.

Мун не возражал. Лично он с каждым разом все сильнее проникался убеждением, что портье отеля - самый осведомленный человек в Панотаросе. Все еще продолжая думать о как бы согнутом в вечном полупоклоне смиренном служащем гостиницы, которого начальник полиции считал глупцом худшего пошиба - честным глупцом, Мун рассеянно вскрыл телеграмму.

Она была от Шривера. "Извините был в тяжелом состоянии секретарь только сейчас доложил о вашем запросе распоряжение о кремации не давал спасите Гвендолин кроме нее никого не осталось на свете".

ГВЕНДОЛИН В МАДРИДЕ?

В кабинете воцарилось тяжелое молчание. Первым прервал его Мун:

–  Ну, что теперь скажете? - Следовало бы торжествовать, но ничего, кроме тягостного чувства, что теперь он по горло увяз в Панотаросе, Мун не испытывал.

–  Я сокрушен. - Полковник Бароха-и-Пинос скорбно закрыл лицо рукой. Приношу вам мои извинения. Вы оказались куда прозорливее меня. Двадцать лет службы - и такая непростительная ошибка. Хотя и объяснимая - меня ввело в заблуждение наличие ботулина в остатках колбасы.

–  В любой банке с пролежавшими некоторое время остатками колбасы начинается органический распад. Если взять, как в данном случае, из мусорного контейнера несколько банок, по крайней мере в одной обнаружится ботулин - естественный продукт гниения, - угрюмо пробормотал Мун. Если честно сознаться, эта школьная истина вспомнилась только сейчас, когда телеграмма о кремации перестала оказывать свое гипнотическое воздействие.

–  Да, да, - тяжко вздыхая, полковник Бароха-и-Пинос вынул из выдвижного ящика какую-то бумагу. - Сейчас я понимаю это не хуже вашего... Бедный доктор Энкарно! Ему, как врачу, будет, пожалуй, еще тяжелее осознать свой недосмотр.

–  На вашем месте я бы обратился в Мадрид с просьбой объявить его розыск.

–  Не могу же я арестовывать человека только за то, что он поставил ошибочный диагноз, а потом уехал куда-то по своим делам... - Полковник пожал плечами. - В конце концов прошло всего несколько дней. Хочу надеяться, что он сам вернется.

–  А если не вернется?

–  Тогда и розыск мало что даст. Сколько ведь времени искали мисс Гвендолин!

–  Человеку труднее спрятаться самому, чем спрятать труп, - усмехнулся Мун.