Призраки Ойкумены
Шрифт:
– Вы гематр, – буркнул Диего. – Мне бы вашу память…
Вот же сволочь, подумал он. Раздевает догола, при всей честной компании. А что прикажете делать? Выставить Пробуса предателем? Рассказать, как донья Эрлия подкупала меня головой дона Фернана? Пыталась выжечь клеймо?! Нет уж, благородные сеньоры, идите-ка вы темным лесом…
– С моей памятью, – мар Фриш заложил руки за голову. Жест вышел искусственным, нарочитым, как любое псевдоэмоциональное движение гематра, – вы бы не прожили и дня. А я бы и трех часов не прожил с вашей удачей.
Отец небесный, вздрогнул Диего. Это же шутка!
– Теперь моя очередь, – гематр внимательно следил за Пералем, как если бы подозревал, что маэстро способен броситься на него с кулаками. – Правда ситуации заключается в том, что госпожа Эрлия работает на имперскую службу безопасности…
В залу вернулся Пшедерецкий. Встал в дверях, опершись о косяк, махнул Фришу: продолжайте, любезный!
– Через вас, сеньор Пераль, она надеялась выйти на наш коллант. Вероятность – девяносто шесть и четыре десятых процента.
– Фаг побери, Фриш!
– Ты знал и молчал?!
– Линять! Надо линять отсюда!
– Нас вычислили!
– Линять! Пока не поздно!
– Фаг! Фаг! Фаг!..
С истинно гематрийской невозмутимостью Фриш переждал вызванную им бурю и продолжил:
– Уверен, госпожа Эрлия сперва планировала склонить вас к сотрудничеству. Вы отказались, и она решила принудить вас силой. Вероятность – семьдесят два и одна десятая процента.
Хватит, разозлился Диего. Надоело.
– Она пыталась взять меня в рабство.
– Пыталась?!! – взвизгнул рыжий невропаст.
– Да. Результат вы видели сами.
– Он врет! Он под клеймом!
– Вы сошли с ума?
– Она им управляет! Он нас сдаст! Уже сдал!
– Это легко проверить.
Бесстрастность Фриша подействовала: рыжий заткнулся, лишь задушенно квакнул напоследок:
– Как?!
– Пробус, вы в силах отличить свободного человека от раба?
– Что?
Откровенно говоря, Диего не понимал, чем случай на дороге так потряс беднягу Пробуса. Но факт оставался фактом: маленького помпилианца терзал жесточайший стресс. По возвращении в усадьбу Пробус забился в самый дальний угол залы, прихватил с собой корзинку печенья и жрал в три горла – только хруст стоял. Диего видел, как после боя солдат тянет на баб или выпивку. Но печенье?! Оставалась надежда, что Пробус набьет живот, проветрится в сортире и очухается.
– Что? Что такое?!
Фришу пришлось повторить вопрос.
– Болван! – заорал Пробус. Казалось, его смертельно оскорбили. – Конечно, могу! Я родился на Октуберане! У меня была уйма рабов! Якатль, иди сюда! Сядь рядом, я дам тебе печеньку…
– Ответьте, как эксперт: сеньор Пераль под клеймом? Или он свободен?
– Свободен! – Пробус сорвался на фальцет. – Она его, а он!.. он её!.. Свободен! Свободен! Вы кретины, а он свободен!
– Вы гарантируете?
У Диего создалось впечатление, что мар Фриш переспросил скорее для остальных. Сам гематр в словах помпилианца не сомневался, насколько гематры вообще могут в чем-либо не сомневаться.
– Да! Да!!!
– Но как, брат?! – восхитился Джитуку. – Как тебе это удалось?!
– Мы выпали под шелуху, – обращение «брат» со стороны чернокожего вудуна покоробило маэстро. Он еще не до конца привык к демократическим манерам Ойкумены. – Там было пятеро Эрлий. В доспехах, с мечами. Одну я убил, другую тяжело ранил. Еще третью, в локоть… Вернулся: донья Эрлия лежит на дороге. Дергается…
– Убил?! Чем?!
– Рапирой. Она всегда при мне.
«У вас там было оружие?!» – эхом отдался в ушах вопрос Пробуса. Диего помнил, что после этого вопроса помпилианец сразу впал в прострацию. Не скрывая тревоги, маэстро оглядел коллантариев: как бы и эти… Да что они все на него таращатся?!
– Сеньор Пераль, вы ведь не антис?
– Нет.
– Не тайный помпилианец?
– Нет.
– Не телепат?
В голосе Фриша пробился намек на вкрадчивую ласковость. Так разговаривают со слабоумными детьми или душевнобольными. Чудо Господне – интонирующий гематр! – убедило Диего Пераля лучше любых слов: он вляпался в исключительное дерьмо.
– Телепат? – с усилием выдавил маэстро. Горло пересохло, язык превратился в шершавую тряпку. – Джессика Штильнер считает, что я – латентный телепат.
– Инициализация? Во время клеймения?
Мар Фриш размышлял вслух. Проклятье, выругался Диего. Да он взволнован не меньше Пробуса!
– Маловероятно, – вынес Фриш вердикт. – После схватки вы не потеряли сознание. И все же… О чем я сейчас думаю, сеньор Пераль? Я думаю очень «громко», я пытаюсь передать свою мысль вам. Если вы телепат, вы услышите хотя бы эхо. Сосредоточьтесь, прошу вас.
Диего в упор посмотрел на Фриша. Моргнул, закрыл глаза. Втянул затылок в плечи. Закусил нижнюю губу. Нет, ничего. Ничего, кроме хруста. Это Пробус на пару с дикарем дожирали печенье.
– Может, – предположила Анджали, – сеньор Пераль не знает, как пользоваться своими способностями? Что, если он нуждается в специальном обучении?
Фриш отмахнулся совсем по-варварски:
– Я передавал не просто мысль. Это был специальный тест. Он работает в девяносто восьми с половиной процентах случаев. Увы или к счастью, сеньор Пераль не телепат.
– Кто же он?
– Сеньор Пераль – коллантарий.
– Вызов? Да, поступил. Четырнадцать минут назад…
Брови диспетчера взлетели на лоб:
– Погодите! Откуда вам известно про вызов?
Вместо ответа манипулярий Тумидус перегнулся через стойку, разделявшую его и диспетчера медцентра при имперском представительстве, и отстучал на сенсорной панели какой-то замысловатый код. Стучал он правой рукой, нимало не смущаясь тем, что панель была для него перевернута вверх тормашками. Левой рукой Марк Тумидус удерживал диспетчера, возмущенного таким наглым вмешательством в его деятельность – и удерживал, надо заметить, без особых трудностей.
– Это произвол! Вы…
Код сработал. В голосфере, колыхавшейся перед багровым лицом диспетчера, возникло сообщение, невидимое Криспу. Что бы там ни было написано, оно произвело на яростного цербера эффект выстрела из парализатора. Диспетчер превратился в кисель, слабо оформленный под человека.
– Слушаю вас, – подсказал Тумидус.
– Слушаю…
– Готов ответить на любой ваш вопрос.
– Готов ответить…
– Вызов пришел из усадьбы, принадлежащей Антону Пшедерецкому?