Чтение онлайн

— Подожди секунду, — говорит призрак, будто что-то поняв, — надо проверить…

Он ныряет в землю и исчезает. Становится совсем темно. Меня стремительно окутывает холод, будто змеи, здоровые такие, кольцами обвивают тело. Проходит секунда. Еще одна. Его все нет. Проходит пять секунд, и у меня начинают сдавать нервы. Я трясусь. Наконец, призрак выныривает обратно, и у меня словно гора с плеч. Он все еще со мной.

— Никто туда не забрался, — сообщает призрак. — Можешь смело лезть.

Я склоняюсь над норой. Собираюсь с мыслями. Была не была. Значит, лезу я в нору ногами вперед — чтобы потом легче вылезать было, если вдруг что — и аккуратно спускаюсь, по сантиметру практически. Вдруг чувствую спиной: гладкая поверхность! Не успев опомниться, я стремительно качусь вниз, крича как умалишенный.

Надо было растопырить руки и ноги звездочкой, понимаю я, но с опозданием, уже когда вываливаюсь из норы и грохаюсь на твердую холодную поверхность. Больно, на фиг… Я кое-как приподнимаюсь на руках и вижу призрака, висящего в воздухе передо мной. Помимо него я различаю ржавые стены и низкий-пренизкий потолок, что даже в полный рост не встанешь. Как кот залазит в коробку, которая в два раза меньше него, вот примерно в таком же положении сейчас нахожусь и я.

— Дверца позади тебя, — опять слышится чужой голос в голове.

Я оборачиваюсь. Дверца тоже вся проржавевшая насквозь. Я ее хвать и давай тянуть, а она скрипит, скрежещет и вообще всячески сопротивляется моим усилиям. С большим трудом мне удается закрыть проход. У дверцы еще есть основательный такой засов, но я не рискую его трогать. Ну его на фиг, чесслово. Сейчас закрою, а потом не открою. Так и помру, заживо погребенный.

Чувствую: тело будто желе. Я так и растекаюсь по стене и полу. Еще ни черта не кончено, но теперь я хотя бы могу немного передохнуть и как следует все обдумать. Призрак не соврал. Реально не соврал.

— Так к-кто ты все-таки т-такой? — спрашиваю я его.

— Не знаю.

— Как это н-не з-знаешь?

— Вот так, — наверно, будь у него плечи, он бы ими пожал. — Раньше мне хотелось узнать, но теперь мне все равно.

— Очевидно, что т… т-ты не человек, — я пытаюсь не заикаться, и все равно заикаюсь, — но ты п-понимаешь меня…

— «Человек» — это такой, как ты?

Похоже, он ничего не знает о людях. Наверно, и про город тоже не в курсе.

— Не знаю, что ты подразумеваешь под словом «город», но ты первое разумное существо, встреченное мною.

— А такие, как ты? Есть д-другие призраки?

— Себе подобных мне встречать не доводилось.

У призрака такой голос, что трудно сказать, мужчина передо мной или женщина. Хотя, думаю, к этому существу подобные слова бесполезно применять. Он бесполый, что ли…

— Не понимаю, о чем ты.

— И д-давно ты живешь в л-лесу?

— Давно. О-о-очень давно.

— Так, п-подожди, — говорю, — я тут в-вдруг подумал: раз я первый человек, которого ты видишь — как ты м-меня понимаешь? Как ты в-вообще можешь со мной г-говорить? Откуда ты з-знаешь мой язык?

Кажется, призрак призадумывается, свечение его становится тусклее.

— Признаться, я в растерянности, — отвечает он. — Вероятно, дело в том, что мы не говорим физически, а обмениваемся мыслями?..

— В-все равно: я думаю на яз-зыке, который ты знать никак не можешь, раз других людей н-не встречал.

— Тогда, возможно… — Призрак думает, несколько секунд думает, а затем выдает: — Мне кажется, в любых мыслях и словах заключены чувства. Чувства вместе с собой тоже несут информацию, и неважно, на каком языке они сказаны. Ты иногда даже ничего не думаешь, а я все равно улавливаю твое настроение.

— К-короче, ты говоришь языком, типа, эмоций? — (Да сколько же можно заикаться!) — Лады, я п-понял, как ты понимаешь меня. Но как тогда я понимаю т-тебя? У меня твоего навыка нет.

— Вот этого я не могу сказать… — отвечает призрак после очередных раздумий.

— Ч-черт с ним, — говорю. Хочу вытянуть ноги, но этому мешает стена. — Какая разница, в конце концов. П-понимаем друг друга — и ладно. У тебя имя-то, кстати, есть?

— Нет.

— И у меня нет, — усмехаюсь я. Ну, типа, нет. Я бы предпочел, чтобы его не было. — Б-будем знакомы.

Мы помолчим, а затем призрак говорит:

— День, наверно, не скоро еще наступит. Отдохни. Если поблизости появится опасность, я тебя сразу предупрежу.

Вот уж сомневаюсь, что у меня получится отдохнуть, особенно когда знаю, что сверху бродят голодные чудовища. Но… да, он прав. Надо, блин, хотя бы попытаться отдохнуть. Спать вроде не хочется, а все равно чувствую, что дьявольски устал…

Призрак уплывает наверх, и в ржавой коробке, моем логове, моем островке спокойствия, на фиг, посреди опасного леса, становится темно. Я закрываю глаза. Мысли беспокойным роем жужжат в черепной коробке, и я принимаюсь раскладывать их по полочкам.

Что в сухом остатке? Меня нашло, грубо говоря, порождение Изнанки, как тот же пастецвет или та громадина… Ну он, типа, разумный и не пытается меня сожрать, так ведь? Уже хорошо. Хотя… так ли это хорошо? Все разумные существа меня пока что только кидали — ну или пытались это сделать. Чудовища хотя бы, что ли, честны в своих намерениях: видно, что хотят сожрать тебя, — и они тебя сжирают. Не то что разумные, прикидываются чего-то там, добреньких из себя строят… чтобы в итоге все равно так же сожрать.

Пусть призрак и сказал, что присмотрит за обстановкой наверху, меня это ни разу не успокаивает. Струны нервов натянулись и пребывают в напряжении уже очень долго… Хочется забыть обо всем хотя бы не надолго, отключиться от мира, но сон, собака, не идет, и я просто лежу в пропахшей ржавчиной темноте и не шевелюсь, как труп. Потом в какой-то момент я все же засыпаю, опять вижу какие-то грязные, старые, серые коридоры, но сплю я по ощущениям всего ничего…

Черная пелена слегка розовеет. Я приоткрываю глаза, но тут же зажмуриваюсь от света.

— День только что наступил, — сообщает призрак. — Доброе утро.

— Добрее не бывает, — ворчу я.

Кое-как я вытаскиваю свое тяжелое тело на поверхность, и меня встречает залитая светом зелень. И деревья со спиралевидными стволами, и белесая, будто шерсть, трава — все на месте, уже в каком-то смысле привычное. Насколько же сильно лес переменился — он даже выглядит дружелюбным и будто бы приглашает своим видом: «Иди же и исследуй меня!», да только, на фиг, это обман. Лес, как и люди, тоже любит притворяться тем, кем не является, это я уже понял…