Чтение онлайн

— Спасибо, конечно, что остановил меня, дядь, — говорю, — да только я теперь опять не знаю, что делать. У меня ж ни денег, ни жилья, вот я и хотел напроситься в экспедицию. Но это, гляжу, совсем для отчаянных. Или глу… то есть тех, кого не успели вовремя остановить. Может, подскажете чего, а?

Незнакомец внимательно смотрит на меня, будто изучая. Мне даже становится как-то не по себе, он будто прямо в душу мою заглядывает, минуя окружающие ее мясо и кости.

— Я иногда думал о помощнике, — наконец прерывает он молчание. — Есть вещи, которые бывает трудно сделать в одиночку. Если готов работать за еду и кров, то я возьму тебя к себе.

Нужно соглашаться! Лучшего предложения не будет.

— Мы ведь за стены не будем выходить? — спрашиваю я осторожно. Не хотелось бы наступать на одни и те же грабли дважды.

— Будем, — отвечает незнакомец, не дернув и бровью. — Но недалеко. И только днем. Трав разных да растений нарвать разве что.

— Ну… хорошо, — говорю. Сомневаюсь, что он врет, но я все равно теперь буду гораздо осторожнее. — Если ты не против, дядь, то и я тоже не против.

— Я не «дядя», меня зовут Грегор.

— Грегор, ты не пожалеешь, что взял меня в помощники.

— Будет видно. Тебя как зовут?

Ну вот, опять этот вопрос. Почему всем обязательно нужно знать твое дурацкое имя? Ни одно, на фиг, знакомство без этого вопроса не обходится.

— Как тебя зовут, спрашиваю? — Грегор, кажется, думает, что я его не услышал. — Или у тебя, чудака, имени нет?

— Есть, но я его тебе не назову.

— Точно чудак. И как мне к тебе обращаться тогда? — он слегка морщится. Возможно, это первый знак того, что он начинает жалеть, что взял меня в помощники.

— Как хочешь, так и обращайся, — говорю.

— Тогда привыкай отзываться на «Эй ты!».

Грегор оказался чуваком со своими странностями. Дома у него была целая алхимическая лаборатория, ни больше ни меньше, и он часами химичил со всякими ингредиентами, которые либо покупал на базаре, либо доставал самостоятельно где-то за стенами. В принципе, это было его единственное занятие, отрывался он только изредка на поесть да поспать пять-шесть часов, оттого и выглядел как оживший мертвец. Повернутый он был, в общем, конкретно. Странный чувак, но, типа, мне ли его судить.

Первое время я осваивался и привыкал к новой жизни. Иногда помогал Грегору, поднося ему всякие склянки, а когда не помогал, то старался не мозолить ему глаза, не задавать лишних вопросов, да и вообще вел себя настолько прилично, насколько это возможно. Грегор тоже не особо со мной разговаривал поначалу, но на третий день вдруг спросил, сколько мне лет, и мы как-то незаметно разговорились.

— Ты вообще как в Изнанке оказался? — спрашивает он, осторожно, почти по песчинке, высыпая в склянку с водой толченый корень.

— Приехал на поезде, — говорю я недолго думая.

— Это понятно, остряк. Я тебя про другое спрашиваю. Что привело тебя сюда? Какая цель? Вот я хочу создать идеальный запах, чтобы утереть нос парфюмерам с поверхности. А ты? Или ты так, на чудеса приехал поглядеть?

— Не знаю, — говорю, потому что реально не знаю.

— Не знаешь, значит… — Грегор, не отрывая взгляда от склянки, отсыпает оставшуюся горку толченого корня на бумажку на столе и берет в пальцы пипетку, в которую уже набрана неизвестная жидкость. — Так, а теперь… — бормочет он под свой длинный нос, — осторожно…

Кап. Вода в склянке резко приобретает голубой цвет, и Грегор быстренько перемешивает ее деревянной палочкой. Лабораторию охватывает вонь. Терпимая, но вонь. Ничем «идеальным», короче, не пахнет. На этот раз, видимо, носы парфюмеров останутся зажатыми, а не утертыми.

— Мне кажется, это лучше вылить в раковину, — говорю.

— Твоего мнения я не спрашивал, — огрызается Грегор. Он перестает мешать и переливает жидкость из склянки в емкость побольше, затем бросает в нее какие-то травинки, а следом — прозрачные гранулы. — А твои родители?

— Что мои родители?

— Как они тебя отпустили сюда?

— Я уже не ребенок, чтобы спрашивать их разрешения. Поднакопил денег и рванул сюда.

— Верно. Ты не ребенок, ты натуральный сопляк.

Я закатываю глаза, но Грегор этого не замечает, всецело увлеченный делом. Пусть называет меня как хочет. Не такая уж и большая плата взамен на возможность жить не на улице.

— Так а в чем смысл? — продолжает допытываться он. — Ты сбежал от них, что ли? Странно, что сбежал именно в Изнанку. Любое место мира лучше, чем Изнанка. Или же ты думал, тебя не станут здесь искать?

— Да ни от кого я не бежал, — говорю я слегка раздраженно. — Нет у меня никаких проблем с родителями. Я обычный. И родители у меня самые обычные.

— Что-то тебя все-таки не устраивало, раз ты приехал сюда.

— Да все устраивало…

— Зачем тогда сорвался в Изнанку?

— Не знаю, говорю! Меня просто тянуло сюда, вот и все.

— А почему тянуло, ты мне можешь ответить? — Грегор начинает терять терпение. Я тоже. Вот ведь прицепился, как пиявка! — Если не хочешь говорить, так и скажи, — добавил он.

— Ничего подобного! Это вы все с четкой целью в жизни, а ее еще только ищу, понятно? Зачем тебе вообще знать, какая у меня цель?

— Хочу понять, что ты из себя представляешь, — спокойно отвечает Грегор.

На том наш разговор тухнет.

На четвертый день Грегор неожиданно объявляет, что мы идем за стены. Я, естественно, настораживаюсь:

— Не рановато ли?

— Когда-нибудь надо начинать, — говорит он. — Не все же время бездельничать и проедать мой холодильник. Тем более ничего сверхъестественного я от тебя требовать не собираюсь. Пойдем.

Ну мы и пошли. Да, стоит упомянуть, что он дал мне специальную одежду, так называемый рейнджерский костюм. В нем я выглядел чуточку серьезнее, не как турист, но на этом плюсы заканчивались. Сам по себе костюм смотрелся не очень, не крутой он был какой-то, но если попытаюсь объяснить, чем он мне не нравится, то, наверно, не смогу, потому что ни фига в этом не смыслю. Хотя за стенами, наверно, не до крутости, так что…

В общем, доходим мы до главных ворот — ворота, кстати, напоминают отчасти средневековые, только если в старину были железные такие и с зубьями (решеткой они вроде называются), которые еще опускаются, то здесь вместо них стоят тяжелые монолитные плиты. Плит этих в длинном проходе аж три штуки, видимо, чтобы ни одна собака не пролезла ни наружу, ни внутрь. Сейчас все три подняты. Стены вблизи кажутся мне еще выше и будто бы достают до кристаллов.