Чтение онлайн

— Мы немного отвлеклись, — вспомнила я. — Меня зовут Маленьер Диенгенвакс. А вас?

Старик смятенно посмотрел на меня.

— Я Маленьер Диенгенвакс, — терпеливо повторила я после нескольких секунд неловкого молчания. — Просто Маленьер. А вы?..

Он потер спутанные черные заросли на голове.

— Предположение: интеллектуальные способности данного существа ниже ожидаемых создательницей.

— Давай без завуалированных грубостей, бот, — буркнула я.

— Это не более чем предположение, основанное на анализе входных данных. В модель БОГ-С не предустановлен соответствующий…

— Да-да, поняла. Все равно, будь повежливей.

— Принято.

— Ма… кс? — выговорил старик и уставился на меня, наморщив лоб. — Я не очень х-хорошо расслышал. П-прости.

— Хорошо, зовите меня Макс, — сказала я дружелюбно. — Я не против. Так, наверно, действительно проще, чем пытаться выговорить мои настоящие имя и пост-имя.

— Я… не помню, как меня зовут, — выговорил старик, и сквозь его бороду прорезалась виноватая улыбка.

— …

— Настоятельная рекомендация: несмотря на кажущуюся безобидность данного существа, создательнице следует сохранять дистанцию. — Бот подлетел к старику поближе и просветил его лучом с головы до пят. — Кроме того, в следующий раз вы должны быть осторожнее. Этот не заразен, однако вы не должны позволять прикасаться к себе кому попало.

Бот начинал меня раздражать. «Оно», «существо», «этот» — ну нельзя так относиться к людям. Но что важнее… Я что, принцесса какая-то? Есть, конечно, рациональное зерно в его словах, но все равно.

— Тебе тоже, бот, рекомендация: не надо опекать меня и контролировать каждое мое телодвижение. — Я постучала указательным пальцем по виску: — Я мозги не просто так таскаю в голове.

— Принято, — как обычно равнодушно отозвался он.

— Какая занимательная вещица, — проговорил старик, глядя на бота, который подлетел обратно ко мне и завис над плечом. — В лесу и такое можно найти? Не знал, не знал…

Он захрипел на последнем слове и закашлял. Прокашлявшись, он как-то виновато уставился на нас. Постоял так немного, а потом прошел мимо и с кряком опустился на плиту-кровать.

— Вы можете расположиться, где хотите, — негромко сказал он, глядя на свои рваные ботинки с торчащими наружу пальцами. — Только вниз не спускайтесь. Знаю, говоря так, я только подначиваю вас сделать наоборот, но, правда, — там не на что смотреть. Не спускайтесь.

— Мы ваши гости. Мы не станем украдкой рыскать там, где нам быть нельзя, — сказала я и бросила предостерегающий взгляд на бота. Не знаю, понял он намек или нет. Был бы на его ровной грани хотя бы намек на физиономию…

— Спасибо… — облегченно ответил старик.

Я посмотрела, где можно сесть. Под ногами в комнатке тоже было сыро, хотя сверху вроде ничего и не капало. Стены были гладкие, никаких выступов. Оставалась только кровать, но, откровенно говоря, я не горела желанием садиться рядом со стариком. И нет, он не был мне неприятен, наоборот, его вид скорее вызывал жалость. Так что я заложила руки за спину и прислонилась ею же к стене.

— Можно спрошу? — старик поднял на меня глаза и сложил руки в замок.

— Пожалуйста, — с готовностью ответила я. У меня, вообще-то, тоже была к нему пара вопросов.

— Как так получилось, что столь юная дева оказалась в Изнанке? — глаза у него блестели. — Я до сих пор не… не… прости, язык совсем не слушается — отвык… Я не могу поверить, что вижу тебя. Если сравнивать, это сродни тому, как увидеть бриллиант среди зеленого мусора…

— Расскажу — ни за что не поверите.

— Поверю. Мы же в Изнанке.

— В каком-то смысле я тут заново родилась.

— Вот как. Я тоже пришел сюда, потому что был недоволен своей прежней жизнью. Думал, что в Изнанке у меня получится начать с чистого листа. — (Он понял меня совсем не так, но я не стала поправлять его.) — Ничего, что рассказываю? Может, ты не хочешь слушать… тебе плевать наверное, но я так давно не говорил ни с кем, кроме себя.

— Ничего. Продолжайте.

До утра еще ждать долго — что еще делать, как не болтать?

— Ах… — старик замешкался, явно ожидав от меня противоположного ответа, и стал ломать пальцы. — Хорошо… рассказываю. Я живу в лесу, наверно, уже лет тридцать или даже сорок. По правде, я давно сбился со счета. Когда я пришел в Изнанку, ее еще только-только открыли, только-только сделали спуск на огромных лифтах и начали обустраиваться, лес тогда был совсем не исследован. Люди тащили все, что видели, как сороки — всякие блестяшки. И я был одним из таких. Озолотиться хотел. Но блестяшки поблизости быстро потеряли ценность, и нужно было идти дальше в лес, чтобы отыскать что-то новое, более ценное… В то же время первые рейнджеры, как нас стали называть, обнаружили, что в глубине леса обитают хищники, которых человеку лучше остерегаться…

Поначалу я зарекся уходить далеко от поселения. Думал, что если соберу много блестяшек, то все равно рано или поздно озолочусь; пусть это и займет больше времени, зато так безопаснее. Но моя жадность заставила меня передумать. Я ушел ночью с одной из групп, и… мы заблудились. А потом… — у старика задрожало дыхание, — потом лес стал проверять нас на прочность. Мы встречали чудовищ, каких не в состоянии породить даже самое извращенное сознание, и те, что не сжирали нас, сводили нас с ума одним своим видом.

Не знаю, как я выжил. Вернее, не помню. Мой мозг предпочел стереть те воспоминания, потому что они были слишком ужасны. Я брел, брел, потом наткнулся на эту нору и с тех пор живу в ней. Стараюсь не вылезать наружу без острой надобности. И отходить далеко от норы тоже. Боюсь, что мой запах учуют чудовища. А тут… тут меня никто не учует. Столько лет прошло, а все не учуяли. Мне кажется, эта нора как-то скрывает меня…

Рассказ старика заставил меня задуматься. Столько лет провести в лесу… Он еще неплохо слова связывает, да и сумасшедшим не выглядит (если только чуть-чуть). Я на самом деле могла бы ему фору дать. Не знаю, как сама с ума не сошла! Меня спасло, наверно, то, что я была в лесу скорее наблюдателем, нежели обитателем, и не помнила прелестей физического существования, не помнила, кто я, — будь что-нибудь из этого наоборот, думаю, боту бы с ходу пришлось использовать на мне «инструменты для повышения сговорчивости»…

— Погодите, вы не пытались искать выход?

Старик обиженно посмотрел на меня.

— Ты смеешься?

— Я серьезно.

— Как можно серьезно о таком спрашивать? — у него снова задрожал голос. — Тебе ли не знать? Это бессмысленно. Из леса нет выхода. Тем, кто утонул в его темноте, путь назад заказан. Мы его игрушки, которыми он играется, пока не сломает.

— Я не очень вас понимаю…

— Как?.. Угодила в ту же ловушку, но все еще не поняла? — у старика сделалось такое лицо, будто я упускала из виду что-то очевидное, что-то понятное даже ребенку. Он выдохнул и положил ладонь на голову, плечи слегка опустились. — Наверно, я один это заметил. Я же давно тут. Лес постоянно меняется. Он живой. Днем он спит, но ночью начинается его движение, и какие бы метки ты ни оставлял, они не помогут тебе найти обратный путь, потому что на прежнем месте их уже не будет.

— Занесено в память, — отчеканил бот, напомнив о себе.

— Только вот… — старик задумчиво потер бородатую щеку, — я не помню, чтобы лес менялся, когда мы были недалеко от поселения, потому что мы собирали блестяшки и днем и ночью, не думая ни о какой предосторожности. Может, существует какая-то невидимая линия, после которой пути назад нет.

— Так, стоп… — теперь уже задумалась я, пытаясь переварить услышанное, — что-то не сходится. Я видела ночной лес далеко неоднократно, но ни разу не замечала, чтобы он менялся. Деревья не перепрыгивали с одного места на другое или что-то еще. Все оставалось статичным.