Чтение онлайн

Сухая статистика многотомника говорит сама за себя – в первых пяти томах Жуков упомянут 16 раз, а Хрущев – 126. В главе по Урану создается впечатление, что Василевский находится в подчинении у Еременко, а фамилия Жуков просто вычеркнута – вместо его фамилии раз за разом используется термин «Ставка».

В 1958 году было возобновлено издание Военно-Исторического Журнала, чтобы упорядочить и контролировать процесс создания политически выверенной картинки мира. Вот типичная цитата из очередной статьи хрущевского периода:

Тут же, не отходя от кассы, Еременко, Воронов, Батов и Чуйков пишут мемуары, чтобы закрепить результат. Их воспоминания, конечно, умеренно критикуют, со страниц того же ВИЖ, но в целом, эта линия партии остается генеральной.

В чем же принципиальное отличие этой версии №3 от предыдущих двух версий, кроме персоналий?

Основное различие состоит в том, что в новом варианте осторожно стали упоминать и об ошибках, допущенных во время Сталинградской Битвы. Причем речь шла не только о перекладывании вины на «мертвых», но и о некой коллективной ответственности за прошлые неудачи.

Кремль. 22 июня 1961 года

Команду на подобную откровенность дал лично Хрущев – в отечественную историографию тоже пришла оттепель. И если бы эпоха Хрущева продлилась еще 5—7 лет, то версия 3.0 имела все шансы стать последней. Однако человек предполагает, а бог располагает.

версия 4.0

Наступает осень 1964 года, Никита Сергеич уходит в небытие, а у Брежнева, как вы понимаете, совершенно другой взгляд и на войну, и на историю.

Во-первых, у Леонида Ильича нет «скелетов в шкафу», то есть ему нечего скрывать. В отличие от того же Хрущева, который был «лицом, принимающим решения» и во время Харьковской катастрофы, и во время отступления к Сталинграду.

Во-вторых, Брежнев не был связан напрямую с военными элитами «сталинской закалки» – для него все равны. Поэтому новый Генсек стоял над схваткой скорее в качестве арбитра – желания карать и переписывать историю под себя у него не было. Как вы помните, Леонид Ильич больше любил награждать, а разбираться, кто в этой внутриэлитной песочнице генеральных инспекторов молодец, а кто «немолодец», ему было не особо интересно.

В-третьих, делить с кем-то славу и почет ему тоже не нужно, так как при его скромной должности начальника политуправления армии претендовать на звание полководца он не мог даже теоретически. Это потом уже доброжелатели подложат ему свинью в форме «Малой Земли» и ордена Победы, а пока Брежнев стремится к справедливости для всех.

Поэтому Жукова и Василевского, пусть неофициально, без помпы, но выпускают обратно в публичное поле, запуская тем самым остросюжетную дискуссию на военную тематику – начинается война мемуаров.

Георгий Константинович пробует печататься, он дает интервью, по возможности выступает, короче говоря, всячески проявляет активность, хотя формально обвинения 1957 года с него не сняты.

9 мая 1965 года Жуков стоит на Мавзолее, среди руководства страны, публично демонстрируя свою, пусть частичную, но реабилитацию. На фото хорошо видно, как Еременко демонстративно отвернулся, всем своим видом показывая отношение к опальному полководцу. Однако Жукову вручают орден Ленина, потом орден Октябрьской Революции, давая всем остальным понять, что маршал Победы теперь под защитой. «Жуковцы» вновь поднимают голову, а их противники вынуждены искать компромиссы и обходить острые углы.

Как по волшебству, к примеру, из второго издания книги П. И. Батова, вышедшего в 1966 году, исчезают антижуковские пассажи. Тот же Желтов в своей программной статье об улучшении партийной работы в советской армии максимально расписал «исторические решения» октябрьского пленума КПСС, но ни разу не упомянул Жукова 8 .

В 1966 году Жукова с одобрения ЦК КПСС приглашают консультантом для киноэпопеи «Освобождение». Более того, его еще неизданные мемуары частично становятся основой для сценария к фильму. После того как по состоянию здоровья Георгий Константинович больше не мог консультировать, он предложил вместо себя Штеменко, который также является одним из важнейших персонажей этой книги.

Тем не менее борьба за прошлое продолжалась даже с учетом частичной реабилитации маршала. Из письма Жукова Рокоссовскому по поводу роли Еременко в операции Уран:

Прославленные маршалы энергично пишут в ЦК КПСС письма, где обвиняют друг друга в приписках и присвоении чужих военных побед. Накал борьбы и ставки постоянно повышаются, периодически выливаясь в открытые скандалы. Дошло до того, что даже толерантный Брежнев не выдержал:

В 1967 году наступает принципиальный момент в переформатировании истории Сталинградской Битвы. Волгоградская Телестудия начинает снимать многосерийный документальный фильм «Страницы Сталинградской Битвы».

Главным военным консультантом приглашают именно Жукова, хотя в фильме принимают участие Чуйков, Еременко и Рокоссовский. Таким образом за основу сюжета снова была выбрана линия Жукова-Василевского, а не их противников.

В нужном ключе были зафиксированы три ключевые позиции – бои на северном фасе, создание и реализация плана Уран, смена Большого Сатурна на Малый Сатурн. Именно эти позиции и легли в основу «новейшей» истории Сталинграда.

Фильм широко демонстрировался в нашей стране и за рубежом, закрепив, де-факто, «крайнюю» официальную позицию СССР по теме. В 1969 году выходят мемуары Жукова, утверждённые на самом высоком уровне, поставив точку в войне интерпретаций.

9 мая 1965 года

В качестве «жеста доброй воли», Георгия Константиновича выбрали делегатом XXIV съезда КПСС, что означало его полную реабилитацию. Василевский, хоть и не нуждался в реабилитации, до самого последнего момента мемуары не публиковал – слишком уж сильно его напугали в 1957 году 11 .