Чтение онлайн

В итоге, к началу 70-х годов мы получили готовый корпус, утвержденных цензурой, нарративов о Сталинградской Битве, основанный на версии Жукова и Василевского.

А самое удивительное, что с тех пор ничего принципиально не поменялось. Мы до сих пор, по сути, живем в реальности, созданной более 50-и лет назад! Да, конечно, сегодня открыты архивы, доступны работы современных историков, однако картинка, которая транслируется «из телевизора» на широкую публику, упрямо повторяет «жуковские» тезисы.

С другой стороны, в XXI веке активно формируется пятая версия Сталинградской Битвы. Архивная революция, и в первую очередь, перевод на русский язык немецких документов позволила провести новейшие исследования максимально объективно и без оглядки на цензуру.

Вопрос лишь в том, что сегодня нет официального запроса на новую версию. И это ожидаемо, так как реальность оказалась вовсе не такой глянцевой, как хотелось бы. Поэтому официальные инстанции, на словах призывающие бороться за «историческую правду», на самом деле до сих пор держатся за более удобный «жуковский» вариант Сталинградской Битвы.

Хорошо это или плохо? И есть ли сегодня вообще социальный запрос на новую версию Великой Отечественной Войны?

На эти вопросы мы постараемся ответить в самом конце этой книги, но одно можно сказать точно – последняя версия Сталинградской Битвы вовсе не последняя. Она крайняя.

Такой головокружительной карьеры, как у Жукова, русская история, пожалуй, не знает. И дело вовсе не в том, что простой подмастерье смог выбиться в высшее политическое руководство страны, а в том, что дважды сброшенный «со скалы», Георгий Константинович каждый раз умудрялся восстать из пепла и вернуться обратно в элиту.

Первый раз Жукову прилетело в 1946 году – за «бонапартизм» и «противопоставление себя партии». По меркам 1937 года представленных обвинений хватило бы на два расстрела, но времена были нынче совсем другие.

И дело даже не в том, что Жукова знал весь мир, любили и уважали в Красной Армии, а в том, что маршал был очень нужен Сталину.

Если бы с Жуковым действительно хотели расправиться, то поступили бы проще и жестче. Вряд ли бы в этом случае стали городить огород с Военным Советом, где разрешили дискуссию генералов по оценке «бонапартизма» Георгия Константиновича. Скорее всего, позиция советских маршалов по отношению к этому вопросу была просчитана Сталиным заранее. Так что, Жукова все таки хотели нейтрализовать, а не убить.

Если бы хотели уничтожить, то с ним поступили бы также, как с Соломоном Михоэлсом – председателем Еврейского Антифашистского Комитета. Михоэлса, в 1948 году, как слишком заметную фигуру, ликвидировали в рамках спецоперации МГБ, обыграв это, как автокатастрофу. С другой стороны, можно вспомнить печальную судьбу генерала Гордова, заместителя командующего Сталинградским Фронтом в августе-сентябре 1942 года. В 1947 году Гордова арестовали, вменив ему, по сути то, же самое, что и Жукову. И расстреляли без всяких сантиментов.

Однако Сталин готовился к очередной войне и раскидываться маршалами не собирался – слишком уж хорошо помнил 1941 год. Он лишь хотел припугнуть высший генералитет – поставить на место военную элиту, которая за время сражений Второй Мировой чересчур «расправила крылья».

В итоге, была принята осуждающая резолюция, но без фатальных последствий для обвиняемого. В нашем же контексте показателен тот факт, что в итоговом документе 12 о «бонапартизме» Жукова упоминается Сталинград!

По сути, именно этот фрагмент из официального текста приказа проговаривает Сталин в художественном фильме «Сталинградская Битва», когда объясняет отсутствие Жукова на совещании по разработке плана Уран.

Удивительно, но даже художники, которые писали картины на военную тематику, были в курсе, что Жуков никакого отношения к Урану не имеет! Рассмотрим классический рисунок «Заседание Ставки ВГК», за который художник получил сталинскую премию.

Мы видим перед собой совещание по разработке плана Уран, где есть Рокоссовский, есть «гражданские» Щербаков и Молотов, но нет Жукова! То есть художнику дали четкую установку, что Георгию Константиновичу здесь не место. Примечательно также, что на рисунке изображен Рокоссовский, который к разработке Урана имел весьма косвенное отношение, в отличие от того же Еременко. Соответственно, была команда исключить и Еременко.

Впоследствии на основе этого рисунка была написана картина, где художник «внезапно» вспомнил, что в 1942 году была форма другого образца. Рокоссовский исчез с картины так же неожиданно, как и появился, вот только Жукова, как не было, так и нет.

Разработка плана Уран (версия №1)

Разработка плана Уран (версия №2)

В итоге, Георгий Константинович все понял, покаялся и поехал в ссылку – командовать Одесским военным округом. Однако Одесса оказалась лишь разминкой – в 1948 году опальный маршал пошел уже по «трофейному делу».

На этот раз Жукову вменили мародерство и формально ничего не мешало возбудить уголовное дело – доказательств было выше крыши. Например, по тому же делу, генералу Крюкову дали 25 лет, а его жене, известной певице Лидии Руслановой – десять.

В ожидании неминуемого ареста Жуков свалился с инфарктом. Видимо, это стало неким звоночком для Сталина, который решил, что пока достаточно. Действительно, певиц у нас в стране много, а маршал Победы один.

Его отправляют в очередную ссылку, теперь уже в Свердловск, подальше от государственной границы. Вместе с тем, репрессии против военной элиты нарастали и вполне возможно началась бы третья волна арестов, но тут, на счастье многих генералов, разгорается конфликт в Корее. Это событие становится переломным моментом в судьбе Жукова.