Чтение онлайн

Вслед за Домом Офицеров прилетело и обвинение в затягивании решения по строительству мемориала. Формально, процесс действительно застопорился при Жукове, который был министром обороны СССР. Однако именно Георгий Константинович, еще летом 1955 года, официально поставил вопрос о создании на Мамаевом Кургане памятника-монумента, причем по проекту Вучетича 15 !

В свою очередь, Еременко направил в Президиум ЦК КПСС записку с просьбой разрешить создать на Мамаевом Кургане панораму Сталинградской битвы только в декабре 1955 г.

В реальности же, тормознул строительство мемориала не кто иной, как Никита Сергеич Хрущев, который в конце 1955 года объявил войну «архитектурным излишествам. То есть крупномасштабный проект мемориала зарубил, по сути, именно Хрущев, а всех собак повесили на Жукова.

Однако после такого скандала тянуть было уже нельзя, так что сразу после Пленума было принято решение о строительстве и Дома Офицеров и Мемориала.

Причем, в свете последних решений партии, мемориал планировали строить без «архитектурных излишеств» и крупных капитальных вложений. На всё про всё выделили всего два года – комплекс на Мамаевом Кургане должны были открыть уже в мае 1961 года.

Правда потом Никита Сергеич осознал великую силу пиара (особенно после полета Гагарина) и решил показать всем кузькину мать, построив в Волгограде что-то действительно грандиозное. В итоге, мемориал открыли только в октябре 1967 года, причем без Панорамы. Ни Жукова, ни Василевского на открытие не пригласили.

А вот Дом Офицеров построили вовремя – без колонн, лепнины и излишеств. Причем так совпало, что построили его тоже на историческом месте – строго напротив знаменитого Дома Павлова. В 30-х годах здесь планировали соорудить грандиозный Дом Советов, а в ноябре 1942 года здесь, на площади «9 января», принял свой последний бой гарнизон сержанта Павлова.

И получается так, что Дом Офицеров в Волгограде – это тоже памятник! Памятник борьбы за историческое наследство.

Подводя итоги, можно сказать, что за один октябрьский миг 1957 года история Сталинградской Битвы кардинально изменила свой вектор и направилась совершенно в другую сторону, только уже без Жукова и Василевского.

Чуйков и Желтов после этого пошли на повышение, а Еременко сел писать мемуары, в которых почти нет Жукова, но очень много Хрущева. Шлейф этих репрессий по инерции тянулся и после ухода Хрущева. Например, Рокоссовский в интервью Литературной Газете 16 весной 1965 года, рассказывая об эпизоде награждения высоким британским орденом уже по привычке не упомянул Жукова, хотя эту награду они получали вместе из рук маршала Монтгомери.

Однако через долгих 8 лет Жуков восстанет, как птица феникс, из политического забвения и переломив ситуацию, свою последнюю битву за историю всё-таки выиграет.

В 1967 году вышел многосерийный документальный фильм «Страницы Сталинградской Битвы». Снят он был по заказу ЦК КПСС волгоградской студией документальных фильмов к юбилею великого сражения.

Сверху была дана четкая установка привлечь всех полководцев – участников тех событий. Поэтому, в первый и последний раз, в одном фильме удалось собрать беспрецедентное количество маршалов.

Действительно, такого «звездного» состава в одном месте еще раз собрать уже не получится – по вполне естественным причинам. Тот же министр обороны СССР Малиновский умер перед началом съемок, а маршалу Воронову запретили участвовать в съемках врачи.

На первый взгляд съемки проходило штатно. Очередной полководец входил в кадр и рассказывал свою историю, как он героически отбивался летом, как мастерски окружал осенью и уверенно побеждал зимой.

Так делали все. Все, кроме Василевского.

Александр Васильевич вел себя очень странно, описывая события так, как будто он был не начальником Генерального Штаба, а так, исполнителем на вторых ролях. Вся его речь, построение фраз, тональность говорили о том, что он пытается дистанцироваться от своей руководящей роли в Сталинградской Битве.

Он не приказывал, а «докладывал», не руководил, а «координировал». В конце концов договорился до того, что операция «Уран» – это заслуга Коммунистической Партии.

Конечно, можно сказать, что это лишь формальность, что в те времена было принято упоминать Партию, цитировать Ленина и быть в повестке. Однако дело в том, что ни одному генералу, который выступал до него, не пришло в голову связать «Уран» и ВКП (б)! Не было такого требования сверху!

На контрасте с тем же Жуковым, который эмоционально вещал, как он в одиночку всех победил, поведение Василевского выглядело очень бледно.

И ладно бы, кто-то оспаривал руководящую роль Василевского в Сталинградской Битве. Так нет! Все двадцать послевоенных лет в публичном пространстве Василевский неизменно обозначался, как один из организаторов обороны и контрнаступления. И сейчас, Жуков в очередной раз прямым текстом указал, что Василевский является соавтором плана УРАН.

Однако Василевский не спешит громко заявить о своем триумфе. Вместо этого он едет на поклон в Министерство Обороны, чтобы заранее утвердить сценарий своего интервью! Перестраховка на грани фобии, но почему?

Кого или чего испугался прославленный маршал?

Всё просто. Дело в том, что последний публичный разговор о его командовании под Сталинградом, закончился отставкой с поста замминистра обороны СССР и инсультом.

Случилось это осенью 1957 года на внеочередном пленуме ЦК КПСС. На том пленуме громили Жукова за бонапартизм, а Василевский попал под раздачу, как доверенное лицо министра обороны. К тому же была еще одна нетривиальная причина – Василевский слишком много знал.

Из речи Хрущева на Пленуме:

И это, поверьте, был не проходной эпизод – к нему возвращались раз за разом. Методично били и Жукова, и Василевского, как членов единой команды. Причем основная линия критики касалась именно Сталинградской Битвы – уж слишком серьезный конфликт интересов совпал в этой точке.

И каждый раз, вслед за Жуковым, прилетало и Василевскому. Причем, судя по тональности, у Хрущева был личный конфликт с Василевским, который в оценке Харьковской катастрофы явно был не на стороне Никиты Сергеевича.