Чтение онлайн

Экипаж остановился на песчаном берегу, и кучер доложил:

– Прибыли, господа, с вас двадцать пять средних.

Шаман извлек из-под своего пончо мешочек, подвязанный на шее шнурком, и достал из него одну монету, отдал кучеру и предупредил:

– Когда вы нам понадобитесь, мы снова пришлем за вами Крата. И-и, сдачи не надо.

– Никаких проблем, господин. Вы мне хорошо платите, а я постараюсь больше быть полезным для вас. Удачных вам дел, - ответил кучер, натянул удела, его конь встал на дыбы и снова рванул вперед, а через мгновение от него можно было увидеть только тающее облачко вдали.

Шаман Шина повел Джима Робинзона к морю, где их дожидалась шлюпка с несколькими гребцами, по всей видимости, воинами индейского племени, таких же, как и шаман. Путники забрались в лодку, и гребцы заработали веслами. Они плыли по волнам, которые качали их, то поднимая, то опуская нос шлюпки, подставляя ей пенные гривы зеленых, кочующих по всему морю коней. И вот над ними вырос облик сирены, вырезанный на носу трехмачтовой красавицы-галеры.

На палубе послышались голоса, и к ним в шлюпку упал конец веревочного трапа. Шаман Шина ухватился за перекладину лестницы и пригласил Джима следовать за ним.

Несколько мгновений спустя, они оба стояли на палубе полупрозрачной галеры, окруженные несколькими десятками воинов, которые суетились вокруг них, приветствуя жестами шамана и с недоверием поглядывая на Джима Робинзона.

– Это наш гость, он прибыл по приглашению императора, и поэтому прошу вести себя с ним почтительно, - объяснил шаман Шина окружавшим их воинам.

Воины сменили враждебные взгляды на приветственные, и предложили Джиму проводить его в каюту для гостей, пока император Истолаут не пригласит его к себе, на что Джим Робинзон охотно согласился и последовал за одним из них.

Они спустились по трапу в глубины галеры и прошли по узкому коридору, где в конце ему открыли дверь каюты и пригласили войти. Джим вплыл в открытую дверь, и оказался в уютном кубрике с двумя шконками, между которыми стоял полукруглый стол. Джим оглядел каюту для гостей и остался довольным от такого гостеприимства. Следом за ним вошел чернокожий призрак, по всей видимости, раб или прислуга и объяснил Джиму:

– Если господину что-нибудь понадобится, то он может позвать Тунака, и Тунака в то же мгновение явится и сделает, что прикажет господин.

Тунака поклонился, вышел задом из каюты и прикрыл дверь.

Джим Робинзон упал на шконку и задумался о том, как месяц тому назад он со своими товарищами пытался угнать то маленькое суденышко "Plytys". А сегодня он находится "на том свете", после виселицы, и теперь лежит в каюте шикарной трехмачтовой галеры, а где-то за стеной прохаживается по каюте император, пускай и каких-то, давно вымерших, индейских племен.

Голова Джима Робинзона была переполнена информацией, его мысли путались в сюжетах и скакали от одного к другому. Думать обо всем сразу, конечно, не удавалось, и весь прошедший день у него слился в кучу событий, которые следовало, конечно, разложить по полочкам, а потом обдумывать.

Но разобрать мысли ему не удалось. Вскоре за ним пришел Тунака и, поклонившись, предложил следовать за ним.

Джим Робинзон поспешно покинул каюту и направился вслед за слугой. Им вновь пришлось подняться по трапу на палубу и пройти в кают-компанию на верхней надстройке в кормовой части галеры. Перед ним распахнулась двухстворчатая резная дверь. Джим вошел в огромный зал, который, казалось, превышал размеры всей галеры, а может быть, и был больше ее в два раза.

Это помещение не было похоже на каюту корабля, скорее, оно напоминало зал дворца для королевских особ. Зал не был полупрозрачным, а выглядел вполне реально, в отличие от самой галеры. Все было украшено лепниной: от золоченых валют в стиле рококо, переплетающихся между собой необычной вязью, создавая большие замысловатые рисунки, до картин в рамах, по всей видимости, из золота, с которых на него смотрели шедевры величайших художников. Под каждой из картин стояли литые, бронзовые канапе и кушаки с набросанными на них воздушными подушками, которые разделяли вазы, высотой с человека, расписанные золотой и серебряной гравюрами, в стиле греческих и египетских мифологий. Потолок, в виде арочного, четырехгранного свода, опускал в центр зала огромную люстру с сотней свечей. В центре зала, прямо на полу, лежали огромные, воздушные подушки, и на них возлежал призрак властного человека атлетического сложения, в персидском халате, распахнутом на груди. Лицо этого человека-призрака напоминало миловидную женщину с подведенными стрелками вокруг глаз. Вокруг него сидели женщины в полупрозрачных пеньюарах, скрывающих их полупрозрачные тела. По залу суетилась прислуга, состоящая в основном из мужчин, с явно выраженным индейским типом лица, на которых были шарфы, повязанные в виде коротеньких шортиков.

Этот призрак, лежащий на подушках, заговорил властным голосом:

– Это ты, тот самый человек из Америки, которого казнили за то, что только пытался украсть лодку.

– Да! Это я!
– испуганно ответил Джим Робинзон.

– Жаль, что они тебя только повесили. Нужно было сначала прожарить тебя хорошенько на костре, потом вывернуть наизнанку твою душу, а уж после того вешать.

Джим с ужасом посмотрел на говорящего призрака, но от страха не нашелся, что ответить, и поэтому решил молчать.

– Ты знаешь, кто я такой?
– спросил он.

– Нет, - ответил Робинзон. Хотя он уже понимал, что это, видимо, и есть тот самый император Ауитсотль, или как его теперь называют Истолаут. И тут же подумал, что встреча с этим призраком не сулит ему ничего хорошего.

– Я император Истолаут! И тебя доставили сюда, чтобы ты сослужил мне одну службу.

– А если я не захочу?
– дрожащим голосом на всякий случай поинтересовался Джим.

Император жестом подозвал к себе одного из слуг и приказал ему сесть перед собой. Он положил свою руку на голову жертвы, закрыл глаза, и стал тихо что-то шептать. Он вдруг резко открыл глаза и напряг руку с такой силой, что слуга, под гнетом напряжения, съежился. Тело слуги неожиданно обрушилось на пол, подобно массе воды, которая вылилась из сосуда, у которого отвалилось дно, и тяжелым туманом стало расплываться во все стороны, постепенно становясь все прозрачнее и прозрачнее. А через несколько минут это облако и вовсе исчезло, растворившись в воздухе, как растворяются клубы дыма, выпущенные от гаванской сигары.

– Теперь ты знаешь, что с тобой будет, если ты не захочешь повиноваться мне! Я думаю, после того, как ты увидел это, тебе больше ничего объяснять не нужно?
– властно заявил Истолаут.

– Нет, император! Я выполню то, что вы меня попросите, - промямлил охваченный страхом Джим.

Император Истолаут привстал и заговорил голосом властелина мира, баритоном, звучащим в бесконечных пещерах гор, с каждым повторением эха, понижающимся на полтона.