Призраки во плоти
Шрифт:
В предчувствии кончины, разрываемый на тлеющие лоскуты, Вентиус спрятался от света в дыму и затем, отбросив Тину, стерегущую тело Марка, проник в его недра и овладел его контролем. На рефлексе Даниил пустил в него огонь. Одежда не загорелась, как и прежде, и магия, пройдя насквозь, вытолкнула со спины заточённую душу Ирмы. Без сознания она застыла в тумане, где её незамедлительно подхватил вылетевший из темноты Герман. Он унёс её к краю оврага, туда, где их не было видно, и где они их было не нагнать.
Но Вентиус так и оставался внутри Марка. Он засмеялся на грани истерии. Его глаза распахнулись, испустив смоляные слёзы. Вихрь тридцати душ замер за спиной Даниила, чьё пламя начало ослабевать.
— Моя похвала, Даниил, — прогудел Вентиус раздвоенным голосом Марка. — Тебе и твоим призрачным помощникам. Ты почти низверг меня. Но если я и вернусь туда, где я родился, то вернусь туда с ним!
— Даня! — закричала Тина, не в состоянии пошевелиться, окутанная дикой травой. — Ты же не убьёшь его?! Он же не умрёт?
— Герман! — раздался крик Сирила.
— Что?.. — не успела Тина понять, что это значило, как её охватила сковывающая боль в груди. Её словно затягивало куда-то под землю. Её сердце ярко забилось.
Ещё один удар — и боль прошла. Прошла и лёгкость, с какой Тина управляла собой над землёй. Она спешно распахнула глаза…
Она снова в теле. И рана, нанесённая между рёбрами, затянулась без следа.
На её шее висел запирающий душу маятник. А над головой склонились лица Германа и Ирмы, чьи силуэты излучали эссенцию Воздушных Рун.
— Какая же ты идиотка, Кристина, — облегчённо выдохнул Герман.
Какой немыслимый парадокс. Тот, у кого она отняла жизнь, только что спас её собственную.
— С-спасибо…
Однако, ничего другого, кроме этого короткого и чудесного слова, Тина выговорить не смогла. Взглянув на Ирму, абсолютно счастливую от воссоединения с братом, она смутилась ещё пуще:
— Она же не знает… да?
— Это неважно, — сказала Ирма, держась за плечо Германа. — Важно то, что всё кончено.
Во всяком случае, пульсирующие с оврага огни на полную громкость вещали о финале.
— Ты его не заберёшь, — в последний раз Даниил зажёг пламя. — Он останется здесь.
Свободный от сомнений, Даниил набросился на Марка. Обогнавший его Сирил схватил Марка со спины, сдерживая бушующего внутри него Вентиуса. Армия душ живым кольцом сомкнулась вокруг них, прогоняя чернь. Небесное пламя поразило грудь Марка, подпитывая внутреннюю борьбу. Прижимая к ней ладони, Даниил провёл в тело свет, от которого Вентиус загорелся изнутри.
— Это тебе за Агату! За Марка! За все те души, что ты запятнал!
Вентиус кричал во всё горло, но пока не был сломлен.
— Ты близок, Даниил, — подсказывал Сирил. — Ещё немного, и я его вытащу.
Даниил размахнулся, и решающий разряд огня растворил яд Вентиуса.
Беспросветный дым выплеснулся из тела Марка, затопив ноги до самых колен. Сирил отскочил назад с грязными как от чернил руками. Вместе с угасающим Вентиусом уходила и обступившая овраг тьма, которая разошлась перед светом и ушла под землю. Она, впрочем, вышла из-под земли на другом конце оврага — но лишь для того, что забрать за собой безвольный фантом, в который превратилась Анна. Подхватив её на руки, Вентиус на миг проявил человеческое лицо и, уходя в нижний мир, бросил на прощание:
— Радуйтесь, люди… И передайте Марку — мы квиты.
Небо окрасилось глубоким синим цветом. Луна свернулась пополам, как она и должна была быть. Счастливые души вознеслись к Небесам, к уходящим в утренний свет звёздам. Ничто их более не держало в мире живых.
Взгляд Марка просветлел. Он наблюдал за их восхождением, поддерживаемый Данилой и Сирилом. Его душа была очищена.
— Наконец-то… — только и проговорил он, прежде чем снова впасть в забытьё.
Глава 24. Простить и проститься
Они ждут меня, когда я прибуду.
И когда прозвонит последний колокол,
Я покину земной мир и взлечу к святым полям,
Погрузившись в море душ.
Edenbridge — Into a Sea of Souls
— Марк! Вставай! Его больше нет.
Лёгкий предутренний ветер коснулся его вместе с голосом Тины. Она склонялась над ним, израненная, растрёпанная, но счастливая.
Он едва узнавал её. Ту старую Кристину, с которой познакомился два года назад. Старая память отказывалась верить, что перед ним один и тот же человек.
— Марк? Ты же не забыл? Это я, Тина.
Она и была другой, сама внешность отличалась радикально. Она и внутри была иной. Что в ней осталось от той прежней Кристины?
Её непоколебимое упорство. Преданность. Любовь? Её странная к нему любовь, ради которой она готова сворачивать горы. И воскрешать из мёртвых.
— Ты помнишь, что было? Помнишь ли теперь, что было?
Он помнил всё. И ясно понимал, для чего произошло то, что он помнил. Ради чего и ради кого.
— Тина, — Марк слабо улыбнулся.
— Слава Богу.
Он приподнялся и повис на шее у Тины. Это произошло столь для неё неожиданно, что она вместе с ним повалилась на росистую траву.
— Не могу поверить, что всё кончено, — прошептал он, крепко прижавшись к её груди.
— Всё кончено, — поддержала Тина, обхватив его голову. — Боли больше нет. Теперь ты легко можешь признаться, что ненавидишь меня. Скажи же. Я начала всё это. Я сотворила… столько глупостей, столько гадостей и для других, и для тебя — только, чтоб ты жил.
— Неправда. Скорее, это меня ты должна ненавидеть, — ответил Марк с таким знакомым Тине смешком. — Я уж тоже делов наворотил. Мы с тобой квиты. Но эта вина лежит на мне.
Щёлкнувшая в голове мысль заставила его отстраниться, и высвободившаяся от него Тина поднялась на ноги.
— Как Тимофей? — сорвалось с губ Марка.
— Я здесь! — к нему подскочил призрак того, кто был его другом до реинкарнации. — Я не ушёл бы, не дождавшись, когда ты очухаешься!
А он всё тот же, каким Марк его и помнил. Даже пройдя через такое, его наивный оптимизм никуда не делся и как будто даже стал ещё крепче.